Актриса Ингеборга Дапкунайте уехала из России

Известная литовская актриса Ингеборга Дапкунайте вспоминает, что утром 24 февраля, когда она увидела российские танки, движущиеся к Киеву, у нее начали дрожать руки. Уже в первые дни войны она решила собрать вещи и уехать, без всяких отговорок - она просто не могла больше оставаться. Сейчас актриса считает ошибкой, что не уехала из России раньше - после аннексии Крыма в 2014 году, передает lrt.lt

Впрочем, знаменитая актриса не поддерживает так называемый бойкот российских артистов.

"Мы не можем вести себя так, как будто мы нянька для публики, ей не 5 лет. <...> Зрители сами решают, что смотреть, а что нет", - говорит она. И добавляет, что понимает нежелание украинцев выступать на одной сцене даже с россиянами, которые не поддерживают войну.

"Я не знаю, как бы я отреагировала, если бы мой дом разбомбили. И я их понимаю", - добавляет актриса.

"Я давно уехала из России. По разным причинам, но, возможно, самая важная заключается в том, что проводится так называемая специальная военная операция... И я здесь, потому что здесь моя семья, моя сестра и моя мама.  Я осуждаю вторжение российского правительства на территорию Украины", - сказала она.

"Мне легко говорить по сравнению с моими друзьями, теми, кто остался в России. Я уехала, могу жить в другом месте, а у большинства людей есть родители, дети, нет финансовых возможностей. Это не значит, что они поддерживают [войну в Украине], но им гораздо сложнее, чем мне, выражать свое мнение, хотя у меня тоже много друзей, которые уехали и всячески выражают свое мнение, и они проделывают какую-то работу", - добавила она.

"Если говорить о россиянах, которые не поддерживают войну и которые, допустим, уезжают, а их не хотят принимать, потому что они русские, то, конечно, можно сказать, что это неправильно, потому что именно они не поддерживают то, что происходит в России.

Можно понять украинцев, чьи дома бомбят, чьи люди умирают, и для которых русские – все на одно лицо.

В Германии был случай, когда немцы организовали вечер в поддержку Украины и пригласили украинских и российских исполнителей, покинувших Россию. Украинцы отказались выходить на сцену вместе с россиянами. Конечно, можно сказать, что это неправильно, но можно и понять их. Но также можно понять желание россиян выйти на сцену и поддержать украинцев", - сказала Дапкунайте.

На вопрос, задевает ли ее так называемая культура отмены (англ. cancel culture), она ответила:

"Нет. Я бы ответила на этот вопрос шире - это вопрос цензуры, того, что можно показывать на сцене, а что нельзя. Что можно запретить, а что нет. Зрители должны решать сами, мы не можем вести себя так, как будто мы нянька для публики, им не 5 лет. Это я могу сказать своему ребенку: нет, ты не смотри этот фильм, он плохо на тебя повлияет. Зрители сами решают, что они хотят смотреть, а что нет. И если зритель не хочет смотреть пьесу, в которой используется, например, нецензурная лексика, нужно сказать ему, что в этой пьесе есть нецензурная лексика, вас она может оскорбить, и этот человек не пойдет. Или взять того же Ларса фон Триера (датского кинорежиссера). Человек может решить не смотреть это.

Но запрет — это цензура, и тогда вопрос в том, где мы остановимся. Я выросла в Советском Союзе, где цензура была бесконечная, ничего нельзя было делать. Ты просто обязан был сказать, как хорошо мы живем, как всем хорошо и как плохо на Западе. Даже если ты обсуждаешь роман, то (надо было сказать, что) Оноре де Бальзак стремился показать классовую борьбу и неравенство. Я изучала это в школе, и все анализировалось с точки зрения линии партии.

Поэтому у меня аллергия на цензуру, и 1990 год стал поворотным моментом, когда жизнь открылась, я поехала играть в другие страны, наши артисты начали путешествовать. Уже в конце 1980-х годов Молодежный театр отправился на гастроли в Америку, о чем раньше нельзя было и мечтать. Теперь, за три дня, закрылось то, что мы открывали в течение 30 лет", - рассказала актриса.