Смертельное ДТП на бульваре Дечебал в столице: адвокат водителя троллейбуса заявил об ошибках следствия

Первое судебное заседание назначено на 20 января 2026 года, пишет unimedia.info

По словам защитника, уголовное дело было направлено в суд прокурором, несмотря на то, что ещё на стадии досудебного расследования прослеживался односторонний подход с заранее сформированной позицией о виновности водителя троллейбуса.

«Дело, в котором прокурор с самого начала косвенно выразил одностороннюю позицию при рассмотрении дела с заранее сформированной идеей о виновности водителя.

Дело, в котором Центр технико-криминалистический и судебной экспертизы официально сообщил нам, что автотехническая экспертиза, призванная установить, мог ли водитель избежать аварии путём торможения, будет проведена лишь в начале 2028 года, а затем, без объяснений и без удовлетворения ходатайств об ускорении, экспертиза была “внезапно” выполнена и передана органу уголовного преследования всего через две недели после этого ответа.

Экспертиза, которая приходит к выводу, что водитель якобы имел достаточно времени и пространства, чтобы избежать столкновения, основываясь на элементарно неверных математических расчётах и на исходных данных, не подтверждённых фактическими доказательствами.

Экспертиза, в которой не рассчитывается реальная скорость пешехода под предлогом того, что она была “установлена” офицером уголовного преследования по ориентировочным таблицам из книги 80-х годов, хотя существуют чёткие видеозаписи, а в 2025 году скорость должна определяться на основании фактических данных, а не теоретических приблизительных значений. Нельзя ссылаться на таблицы с приблизительными расчётами, когда имеются доказательства, позволяющие вычислить скорость — теоретические таблицы применяются лишь в случаях отсутствия фактических данных.

Дело, в котором прокурор утверждает, что установление скорости пешехода и момента возникновения опасности относится к его “ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ” компетенции, а не к компетенции судебного эксперта. Честно говоря, это одно из самых труднообъяснимых юридических утверждений, с которыми мне приходилось сталкиваться.

Экспертиза, в которой утверждается, что были проанализированы видеоматериалы, однако в содержании отсутствует покадровый анализ, разбивка по секундам, измерение расстояний относительно фиксированных ориентиров на изображении — то есть именно то, что предполагает реальный видеотехнический анализ. Более того, эксперт не значится специалистом в области видеотехники в Государственном реестре судебных экспертов.

Дело, в котором офицер уголовного преследования делает вывод, что водитель якобы не тормозил, поскольку на асфальте не были обнаружены следы торможения. То есть, по логике следствия, если на дороге нет следов от шин, значит, торможения не было. Любой водитель знает, насколько ошибочен такой подход.

Ситуация, при которой защите вменяют в вину то, что она якобы не оспорила точность измерений непосредственно на месте происшествия, хотя водитель не является техническим экспертом и не может на месте проверить правильность топографических расчётов или технических схем. Фактически нам намекают на существование некоего “права утраты возможности”, которого в Уголовно-процессуальном кодексе не существует.

Дело, в котором все ходатайства защиты о проведении комплексной экспертизы (автотехнической + видеотехнической) с конкретным указанием ошибок и упущений отклоняются под предлогом, что некоторые возражения якобы были заявлены “не вовремя”, словно установление истины — это гонка на время, а не фундаментальная обязанность органов уголовного преследования», — написал Андрей Доменко.

«А в завершение, на стадии окончания уголовного преследования, защите предоставляют 7 дней в период праздников для ознакомления с объёмным делом и подачи ходатайств, хотя Уголовно-процессуальный кодекс оперирует понятием разумного срока, а не произвольных сроков. Я запросил 14 дней — абсолютно нормальный срок — чтобы можно было не только прочитать материалы, но и подготовить мотивированные ходатайства. Запрос был проигнорирован.

Никто не оспаривает боль, через которую проходят родственники погибшей, и никто не пытается переложить ответственность или приуменьшить произошедшую трагедию. Это тяжёлое и крайне болезненное событие для всех участников. Однако, какими бы сильными ни были эмоции, судьба уголовного дела должна решаться на основе объективных доказательств и юридического анализа, а не на основе восприятия или эмоционального давления», — подчеркнул адвокат.