Жена Платона: К нему относятся так, будто он маньяк какой-то

Newsmaker.md поговорил с супругой бизнесмена обладательницей титула «Мисс Украина–2009» и одной из основательниц благотворительного фонда «Мамино сердце» Евгенией Тульчевской об украинском гражданстве ее мужа, его отношениях с Иланом Шором, а также о том, кто в Киеве принимал решение об экстрадиции Платона-Кобалева в Молдову.

У вас была возможность встретиться с супругом? 

У меня такой возможности не было. Я прилетела [в Кишинев] только ночью в среду (31 августа). В четверг был суд, и к нему вообще никого не допускали. С момента, когда его привезли, насколько я знаю, это было в 23.30 в понедельник, к нему не попал ни один адвокат. Только когда его доставили в суд до заседания, минуты на три к нему зашел первый адвокат. Потом пришла [адвокат] Анна Урсаки и тоже попала на заседание суда в связи с тем, что заседание было открытым. 

Задержание вашего супруга в Киеве стало для вас сюрпризом? 

Очень большой сюрприз. Такого не бывает: утром тебя объявляют в розыск в Интерпол... А вечером ты уже лежишь, да. Я узнала о задержании через два часа. Мне позвонили адвокаты. 

Вам было известно, почему он не приезжает в Молдову? Какие у него здесь проблемы? Делился он с вами этим? 

Я никогда не вмешивалась в его работу. Знала, что он работает, что он бизнесмен и связан с финансовой сферой. Он мне говорил, что не хочет ехать сюда, потому что уверен, что то давление, которое на него оказывает [первый зампред Демпартии Владимир] Плахотнюк, может отразиться на его свободе. Не хотел приезжать, потому что понимал, что в любой момент ему могут предъявить какие-то обвинения. 

Репутация вашего супруга в Молдове, мягко говоря, противоречивая. Его имя фигурирует в довольно громких скандалах, случавшихся на молдавском финансовом рынке. И чаще всего в негативном контексте.

Не буду сейчас говорить, что он у меня ангел. Я не знаю, что он делал, а что нет, что правда, а что нет. Вы, думаю, знаете, что большинство статей о нем — какие-то проплаченные. Лучше об этом говорить с его адвокатами. Он с ними делится такими моментами. 

Но сейчас речь не об этом, а о том, какие законы к нему применяют, и как его судят. И как к нему отнеслись на Украине. Каким бы он ни был, он никого не убил. А к нему относятся так, будто он маньяк какой-то. 

Вы говорите, что все было хорошо. Что же изменилось, по вашей версии? Почему власти Украины стали говорить, что он как-то неправильно получил паспорт? 

Думаю, что украинские власти, чтобы облегчить себе какие-то действия по отношению к нему, предъявили ему эти претензии, хотя никаких проверок не было. Проверки были только потом — после задержания. Нам из ДМС (Державна міграційна служба України — Государственная миграционная служба Украины. — NM) прислали справку, что он не обращался за получением гражданства Украины. Но ему и не нужно было этого делать! В те годы, когда он получил гражданство, еще не существовало этой структуры. И он уже был гражданином. 

Почему у него возникли проблемы? 

Они были заинтересованы выдать его Молдове. 

Кто они и почему были заинтересованы? 

(Долго думает) Я считаю, что есть личные договоренности. Точно уверена, что это просьба Плахотнюка. Но с кем договаривался, я не знаю. 

И не догадываетесь? И ваш супруг вам об этом не говорил? 

Я, возможно, догадываюсь, но я не уверена. Я уверена, что это кто-то на самом верху. 

Ваш супруг чувствовал себя на Украине в безопасности. Участвовал в благотворительных вечерах, на которых проводились аукционы с лотами от действующего и бывшего президентов Украины Петра Порошенко и Виктора Ющенко, губернатора Одесской области Михаила Саакашвили. То есть беды ничего не предвещало. 

Нет. 

На фото: Вячеслав Платон и украинский депутат Александр Онищенко, объявленный в розыск на Украине, на благотворительном вечере «Украинские вечорницы», организованном фондом Евгении Тульчевской в мае этого года. Фото: http://hdfashion.net

Что же произошло? Просьба Плахотнюка может иметь такую силу, что ситуация полностью перевернулась? 

Выходит, что да. Выходит, что здесь и на Украине он такой всемогущий. 

Когда вашего супруга задержали, за него вступилась американская компания Frontier Solutions. Откуда взялась эта компания и что его с ней связывает? 

Я не знаю. Знаю, что Америка занимается расследованием кражи миллиарда [из молдавских банков], и его считают важным свидетелем, который может поделиться об этом какими-то сведениями. Они просили допросить его до экстрадиции. 

А вы считаете, что он владеет такой информацией?

Конечно.  

Почему он ее так долго скрывал? 

Возможно, он узнал недавно. 

Обвинения в адрес вашего супруга строятся на показаниях Илана Шора. В каких отношениях он был с ним два года назад и в каких сейчас? Вы, кажется, на его свадьбе с певицей Жасмин были. 

У нас были хорошие отношения. Сейчас я очень уважительно отношусь к супруге Илана Шора и надеюсь, что наши отношения останутся хорошими. Правда, не знаю, как дальше будут развиваться наши отношения, потому что не знаю, кто в чем виноват. 

Хочу спросить по поводу заявлений адвокатов о том, что с вашем мужем в заключении что-то может произойти. Насколько серьезны эти опасения? 

Конечно, опасается. Он даже написал записку, что бодр, готов сражаться и кончать жизнь самоубийством не собирается, любит свою семью, всех детей. Мы переживаем,  что это не просто так. Я не вспомню имена этих людей — три человека, которых уже нет в живых, которые умерли при странных обстоятельствах. Их смерти были необычными. Поэтому я не без оснований переживаю за своего супруга. Я приехала сюда, чтобы убедиться, что могу его увидеть, посмотреть в глаза и понять, насколько все серьезно. Он мне сказал, чтобы я не переживала, держалась, что он выстоит.

Что происходит в Киеве с процессом, связанным с его экстрадицией? 

Процесс идет. Будем доказывать, что он — гражданин Украины. Будем этого добиваться долго и мучительно, пока не получим законное решение. Мы намерены доказать, что он гражданин Украины, хотя доказывать особо нечего – там все ясно. Вообще, судя по всему, для них его гражданство стало сюрпризом. Потому он и провел месяц на Украине. Так бы все быстрее произошло [с экстрадицией].