«Замороженных конфликтов» больше нет

МОСКВА, 26 августа / РИА Новости /. Сергей Маркедонов, заведующий отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа

Итак, президент России Дмитрий Медведев подписал указы о признании независимости Абхазии и Южной Осетии. Сделать это рекомендовали президенту обе палаты российского парламента - Совет Федерации и Государственная Дума. Парламент РФ также принял обращение к государствам – членам ООН о признании независимости двух бывших автономий в составе Грузинской ССР, ставших в результате распада СССР и этнополитических конфликтов де-факто самостоятельными образованиями.

Таким образом Москва кардинально изменила свой подход к Грузии, который держался с начала 90-х годов. Сыграв решающую роль в замораживании конфликтов в начале 90-х, Россия дала свое согласие на существование подобных образований как на главный итог противостояния. «Замороженный статус» предполагал отложенное решение конфликта (при более выгодной политической конъюнктуре, достижении компромисса между сторонами). Сделавшие заявку на свою государственность образования должны были показать способность к выживанию, функционированию не в качестве «федераций полевых командиров». Причем в Южной Осетии до 2004 года сохранялись возможности для реинтеграции в Грузию (с учетом всех сохранившихся после первого конфликта начала 90-х годов двусторонних связей между Тбилиси и Цхинвали).
Де-факто нерешенный статус государств отражал политические реальности 90-х – начала 2000-х годов. К ним относилось сохранение статус-кво, отсутствие активных боевых действий (хотя в Абхазии в 1998 и 2001 гг. были кратковременные столкновения). Это давало надежду на то, что в том или ином виде стороны смогут договориться. До тех пор, пока конфликты были «заморожены», не было смысла кардинальным образом менять подходы к самоопределению Абхазии и Южной Осетии.

Но четыре года назад началась «разморозка» конфликтов на Южном Кавказе. Сначала нарушение баланса сил в Южной Осетии (первые военные столкновение после 12 лет мира произошли именно там). В ответ – стремление изменить политико-правовой формат, предполагавший, что де-факто государства являются (хотя бы формально равноправными) сторонами конфликта. Но, по идеям тбилисских стратегов, де-факто эти непризнанные государства должны были быть полностью устранены с политической арены как самостоятельные субъекты.

Суть подхода Тбилиси можно было сформулировать следующим образом: «Мы не будем говорить с куклами, нам нужен кукловод, то есть Москва». Таким образом, Грузия сама вывела за скобки политического процесса две мятежные республики, послав им недвусмысленный сигнал: «Нам нужны территории, а не их лидеры вместе с населением».

В ночь на 8 августа статус-кво рухнул окончательно. И тогда российские политики заговорили другим языком. Впервые российский президент фактически открыто поставил под сомнение территориальную целостность Грузии, заявив, что, во-первых, статус двух бывших грузинских автономий должен стать предметом международного обсуждения, а во-вторых, сообщив о готовности обеспечить безопасность Абхазии и Южной Осетии, а также выбор народа этих республик.

Но даже после проигрыша «пятидневной войны» президент Саакашвили строит новые стратегии по укрощению «мятежных территорий». Как сообщает «The New York Times», Грузия намерена восстановить поврежденную во время военных действий армию. Саакашвили рассчитывает, что США будут продолжать оказывать ему поддержку. И Дж. Буш уже заявил, что «США будут продолжать стоять плечом к плечу с народом Грузии и их демократией, а также поддерживать ее суверенитет и территориальную целостность».

«Замороженных конфликтов» больше нет. Думается, на сегодня Москва сделала максимум из того, что было возможно. Решившись на жесткий ответ Тбилиси, Россия показала, за какие пределы она не будет отступать. Очевидно, что сегодня даже внутри СНГ (не как института, а как политического пространства) у России нет союзников по этому вопросу, не говоря уже о США