За что россиянам любить Америку?

— Что вы потеряли в Америке? – несколько лет назад спросил меня сотрудник американского консульства, весьма довольный собственным знанием разговорных оборотов русского языка.

Я попыталась, было, объяснить, что и, в самом деле, ничего там не потеряла, а желала бы только обрести. Например, практические познания о стране, о которой до сих пор лишь читала у любимых своих писателей: Фицджеральда, Хемингуэя, Фолкнера, Апдайка, Сэлинджера, Воннегута. К тому же я журналист и стараюсь получить реальное представление об окружающем мире… Ну, и все в таком же духе.
Но клерк, на полуслове прервав заготовленную мною возвышенную речь, в визе отказал. Без объяснений.
И выслушать мои протесты тоже не пожелал. Я изложила их знакомому американскому дипломату. «Ваш коллега, наверное, подумал, что я хочу остаться в США! Но это совершенно не входит в мои планы! Я просто хочу познакомиться с Америкой и повидать проживающих там своих друзей!», — негодовала я. И следует отдать должное собеседнику – он поручился за меня, и со второго захода я получила-таки визу. Однако в самый последний момент мои семейные обстоятельства кардинально изменились, и запланированную поездку в далекие Штаты пришлось отменить.

Два моих обстоятельства уже подрастают. И когда-нибудь я вернусь к былой идее о заокеанском путешествии. А пока сохраняю определенную чистоту восприятия посылаемых из-за океана месседжей, в зависимости от содержания и формы которых большинство россиян и определяют свое отношение к США. И вопреки утверждениям о все более усиливающемся в России антиамериканизме,
я полагаю несправедливыми заявления о том, что здешние жители не любят Соединенные Штаты. Они попросту видят все меньше оснований для любви.
Да и за что, собственно, россиянам любить Америку?

За традиционные образы пошлых и гнусных придурков и бандитов, которые обычно приберегаются для русских в голливудских фильмах? Вполне возможно, что какому-то американскому кинодеятелю когда-то попался не лучший образчик гостя из России. Но и появившийся в нашем доме, еще в советские перестроечные годы, первый «настоящий» иностранец, из ФРГ, сначала так набросился на еду и питье, как будто долгое время был лишен этой радости, а затем, буквально, свалился под стол, из-под которого его удалось вытащить с большим трудом. Однако из этого эпизода я не сделала вывод, что таковы все жители страны, в которой творил еще один горячо любимый мною писатель, Генрих Белль.

Причем стремление к кретинизации экранных образов соотечественников мы наблюдаем не только в примитивных боевиках, но и в случае экранизации русской классики. В американской версии «Анны Карениной», к примеру, граф Вронский после известной сцены падения на скачках сначала до полусмерти напивается, но затем, все-таки отходит, естественно, опохмеляясь и закусывая водку огромным соленым огурцом, попутно живописуя перипетии своего романа с Анной приятелю Яшвину. Тогда как у Льва Толстого всего этого безобразия вообще нет, и тонкость взаимоотношений Вронского с Яшвиным как раз и заключалась в том, что упомянутый деликатный вопрос ими не обсуждался вовсе, а лишь подразумевался в разговорах.
Ну, ладно, скажут, что уж поделаешь, если прямые и простые американские парни не понимают всех этих аристократических штучек да загадочной русской души.
И здесь самое время будет перейти к пресловутой американской поправке Джексона-Вэника. Эту поправку, подразумевающую введение ограничений в торговых отношениях, в отношении СССР ввели еще в 1974 году, ссылаясь на чинившиеся тогда препятствия эмиграции евреев. За минувшие три десятка лет произошли кардинальные перемены: Союза давно нет, и все евреи, которые того хотели, из постсоветских республик выехали, а некоторые даже успели вернуться, но поправка сохраняется по-прежнему. Бесплодные многолетние переговоры по ее отмене, разумеется, не облегчают достижение взаимопонимания с сотрудниками вашингтонской администрации для представителей российского руководства, которое сейчас тоже уп