Взгляд из Москвы. На Украине Хмельницкого или в Украине Ленина?

Пока на Украине продолжаются жаркие дебаты о статусе русского языка, местные языковеды начали активно модифицировать «великий и могучий». Как отмечает политический обозреватель «Нового Региона» Валерий Сиротин, если до недавних пор лингвистические упражнения приверженцев украинской независимости ограничивались украинским же языком, то сейчас они взялись за русский. В результате в один прекрасный день все узнали, что не стоит больше говорить и писать «на Украине», а правильным будет лишь вариант «в Украине».

Ну что же, новое политическое время – новый язык. Если не влезать в лингвистические споры, а ограничиться соображениями политкорректности, то основания к тому железобетонные. Избавить жителей Москвы от взгляда на (извините, здесь по-другому не скажешь!) Украину как на один из своих «краёв» – «на Волге, на Дону, на Кубани, на Украине…» – дело благое, в условиях, когда Украина таковым уже не является.

Поспорили, поругались даже, но в целом Москва новый вариант приняла. Иначе это попахивало бы «великодержавным шовинизмом», а оттуда недалеко и до «фашизма». Конечно, несколько странно со стороны учить русских как им разговаривать на родном языке – даже если речь идёт о собственных национально-государственных терминах. Никто этим не занимается, ни англичане, ни немцы, а только наши в разной степени суверенные окраины – так из русского языка вымываются Татария, Башкирия, Киргизия, Белоруссия, «Мари» получила «-Эл», а Украина – новый предлог. Хорошо хоть пока не «Украйна»…

Странно было бы скрывать, что в России не всем это нравится. Можно говорить про чисто обывательские вещи – «мы так привыкли», и действительно – я не помню, чтобы раньше в устной и письменной речи употреблялось словосочетание «в Украине». Можно проследить ход жаркой дискуссии по нововведению – а там дошло до того, что даже Тараса Шевченко стали переводить на русский язык по-новому: «В Украине милой», хотя в оригинальном украинском тексте стоит «на». Всё это крайне интересно и познавательно, но если рассмотреть политический аспект вопроса, то следует заметить, что сторонники старого варианта не столько защищают чистоту русского или даже украинского языков, сколько отказываются признавать новые реалии – то есть существование независимого государства с названием «Украина». Но это государство существует. И его власти реагируют весьма жёстко на методы давления соседней России, взятые из обихода управдома в фильме «Бриллиантовая рука» («отключим газ»). Суверен – это не тот, кто себя объявил «независимым», это тот, кто в чрезвычайной ситуации действует чрезвычайно. В чрезвычайной ситуации газового кризиса украинские власти именно так и действовали, а значит их «суверенитет» на сегодняшний момент есть, существует.

Осталось определиться тем, кто само существование этого суверенного государства в его нынешнем виде считает порочным. Просто отказаться от чуждой терминологии – хорошая позиция, но неверная. Недостаточно закрыть глаза на действительность и просто продолжать говорить по-старому. Нужен новый политический язык, адекватный эпохе. Например бандеровцев просто необходимо перестать называть националистами, для них есть правильный международный термин – «сепаратисты». Также и с дилеммой «на Украине – в Украине» – оба варианта нужно использовать, но в разных случаях. Второй вариант следует применять, когда речь идёт о возникшем в 1991 году государстве с названием «Украина». Первый же по праву принадлежит исторической области – Украине, она же Гетманщина Богдана Хмельницкого. Как эти две «Украины» соотносятся меж собой? Первая – центральная часть второй. То есть государство «Украина» – это собственно Украина плюс Слободская Украина, Донбасс и так далее, вплоть до Закарпатья.

Когда я сказал, что историческая Украина – это именно Гетманщина Хмельницкого, то заметно упростил ситуацию. На самом деле «Гетманщина» – казацкое государство, возникшее в ходе борьбы украинского народа за независимость, просуществовавшее несколько лет и присоединившееся к Московскому ц