Вячеслав Негруца: «Кризис неизбежен, но его можно контролировать»

Наталья Узун

На этой неделе Национальный банк сообщил, что за первые шесть месяцев работающие за рубежом граждане перевели в страну почти миллиард долларов. Только в июле гастарбайтеры переслали родным чуть менее 174 млн. На этом фоне НБМ намерен активизировать борьбу с инфляцией. Прежде всего, продолжать сокращать леевую массу, которая находится в обращении. Людям косвенно предлагается нести деньги в банк. Покупать сегодня стало невыгодно, крайне дорого. И тем не менее наблюдатели фиксируют ужесточение борьбы между банками за свободные деньги.

О том, что происходит на финансовом рынке Молдовы, и возможных последствиях мы говорили в Клубе «IQ» с экономистом Вячеславом Негруца.

- С начала года лей укрепился на 15%. Следует ли это воспринимать как тревожный симптом или как обычную рабочую ситуацию?

- На конец августа - начало сентября уровень укрепления лея по отношению к доллару с начала года составляет не 15%, а порядка 20%. 14% были зафиксированы по итогам первых шести месяцев.

Насколько это тревожный симптом, судите сами. Каждый экономический агент перед началом года заключает контракты. В основном, молдавские предприятия поставляют товары на российский и украинский рынки, поэтому контракты долларовые. Перед их подписанием рассчитываются цены, исходя из которых экономический агент планирует объемы закупки сырья, выплату зарплаты и т.д. Но в течение года курс лея к доллару меняется, и предприниматель теряет на каждом обмененном долларе 1,5-2 лея. Он несет существенные убытки, и, как следствие, не может повышать зарплаты, покупать сырье по растущим закупочным ценам, в то время как сельские хозяйства вынуждены просить больше за свою продукцию – за пшеницу, за сахар, за виноград и т.д. Курс съедает расчетную прибыль, сделанную в прошлом году. В то же время, есть импортеры, которые от укрепления лея получают баснословные прибыли.

- Значит, укрепление лея порождает трудноразрешимые последствия для экономики?

- Результаты отражаются в торговом балансе. Его дефицит за первые шесть месяцев составил 1,5 млрд. долларов. Если тенденция не изменится, к концу года дефицит торгового баланса достигнет 3,5 млрд., а это уже существенно, это порядка 60-70% ВВП.

Однако есть еще одна часть экономики - население. Оно напрямую зависит от обменного курса иностранных валют. Зарплаты составляют лишь 40-50% доходов населения, остальное – это трансферты из-за границы и другие виды трансфертов, в основном, в долларах и евро, а ситуация, которая складывается на рынке, съедает часть этих доходов.

Еще часть съедает инфляция. Таким образом, люди теряют дважды в своей платежеспособности.

- Идет много дискуссий о происхождении процесса укрепления лея. По ряду мнений, это искусственный процесс, другие полагают, что лей укрепляется сам, потому что огромный поток валюты из-за границы никак не работает на экономику.

- Я также склонен думать, что ситуация имеет как объективные (поток инвалюты), так и субъективные (вмешательство и интересы определенных кругов) объяснения. Объем переводов из-за границы увеличивается ежемесячно. Вместе с тем, в государстве еще 4-5 лет назад знали, что люди выезжают работать и будут переводить деньги. Какие-то меры были предприняты? Нет!

У нас консервативная денежно-валютная политика. Деньги, которые входят в страну в виде трансфертов, должны, не влияя на обменный курс, выходить через импорт. А у нас есть ограничительное требование, закрепленное законом: косвенно всю поступающую валюту следует продавать через коммерческие банки, так как расчеты должны быть произведены исключительно в леях. Так, например, виноделы, которые поставляют продукцию за границу и получают валюту, должны покупать бутылки у стекольного завода за леи, хотя тот приобретает стекло также за валюту. Почему бы не дать им возможность рассчитываться друг с другом в валюте?

В результате требования о взаиморасчетах внутри страны исключительно в леях, в то время как экспортно-импортные операции производятся в валюте, стоимость