Война в Осетии: какой она была

Даже военные не могут назвать точную дату начала войны: неясно, где провести грань между военными провокациями и полномасштабными боевыми действиями.

"Сегодня в Цхинвале все задают один и тот же вопрос: «Почему они с нами это сделали?» Никто на него не отвечает, но никто ответа и не ждет. Мы поневоле оказались свидетелями абсурда войны

— Знаете, что говорили нам грузины по рации, когда пытались войти в город? — рассказывал Урызмаг, офицер югоосетинской разведки. — «Ну что, русские, обоссались?!»

Моррис Яралов успел вывести семью из Цхинвала до прихода грузинских войск. Он взял с собой из дома только документы и клетку с двумя волнистыми попугайчиками. Его детей и внуков приютила семья из Владикавказа — люди, с которыми он не был знаком. Самая младшая внучка просится обратно домой. Спрашивает: «Мама, где наша постель?»
Сейчас жители Южной Осетии в радостной эйфории, близкой к истерике. Но веселье — только на площади, в публичных местах. Смерть скрыта в частном пространстве. Похороны в городе незаметны и немноголюдны, что необычно для осетин. Слишком много семей, где есть свои покойники, — нет возможности ходить к соседям с соболезнованиями. Мы видели переполненные морги в Цхинвале и Джаве. Мертвых увозили во Владикавказ, Алагир, Беслан. Но кто попадал в морги? Только те, кого не смогли опознать. У осетин не принято тела родственников доверять патологоанатомам — для них это почти кощунство.

Сегодня, глядя на веселые лица цхинвальцев, трудно поверить в правдивость названной МИДом России цифры жертв: 1600 мирных жителей. Между тем следователи российской прокуратуры с прошлой недели работают над установлением точного числа пострадавших. И судя по той картине, которая открывается им в осетинских селах, погибших может оказаться больше, чем официально объявлено. В селах оставались только старики и пожилые женщины. Мужчины пытались вывезти детей и молодых жен. По непонятной сегодня логике крестьяне полагали, что грузинские солдаты не будут трогать слабых и старых. Но военная машина Саакашвили была настроена на тотальную этническую чистку.

Впрочем, погибших наверняка могло быть еще больше, если бы Цхинвал был городом многоэтажным, но здесь, к счастью, преобладает одноэтажная застройка частного сектора. Вот по этим домам и велся огонь — не только из «Града» и минометов, но и из крупнокалиберной артиллерии: в одном из домов поблизости от базы миротворцев мы видели неразорвавшийся снаряд 250−миллиметрового орудия. А ведь международные конвенции запрещают стрелять из такого оружия по городу — оно предназначено для ударов по бетонным военным сооружениям.

После победы

Сейчас жизнь Цхинвала организована по законам военного коммунизма: бесплатно раздаются вода, продукты и медикаменты. Нам ни разу не пришлось вытас¬кивать из кармана кошелек, чтобы за что-то заплатить. Попутные машины бесплатно развозили нашу репортерскую группу по городу — предлагать за это деньги даже в голову не приходило. И это притом что бензин в Цхинвале теперь на вес золота.
Всюду военная техника. Над городом — облако густой пыли и зной, асфальт практически сточен гусеницами танков. Ополченцы, еще вооруженные и неумытые, празднуют прямо на улице — приглашают прохожих журналистов выпить с ними за победу и закусить. Всюду улыбки, смех.

Военнопленных, которых держат в Цхинвале, вывели на расчистку города от трупов грузинских солдат, которых мы насчитали не менее 300. Власти республики не знают, как от этих пленных избавиться: из Тбилиси никаких запросов не поступало. Президент Саакашвили о них просто забыл.

Как начиналась бойня

По рассказам людей трудно восстановить последовательность событий. Мало кто уверенно может сказать, какой сегодня день недели, какое число.

Даже военные не могут назвать точную дату начала войны: неясно, где провести грань между военными провокациями и полномасштабными боевыми действиями. Еще 1 августа на подступах к Цхинвалу, в районе села Сарабук, грузинские вооруженные силы приступили к интенсивному обстрел