Война с Грузией — «кавказский разворот» России?

Девять лет тому назад глава российского правительства Евгений Примаков, направлявшийся в США, развернул свой самолет над Атлантикой. Таким несколько экстравагантным способом он выразил осуждение политики западных государств по отношению к Югославии, которая попыталась восстановить контроль над Косово силой. Сейчас роли поменялись зеркально. «Принуждать к миру» Грузию, опираясь на свою подавляющую мощь, стала Россия.

Можно было бы обсуждать, насколько соответствовали международному праву, ранее заключенным соглашениям и остроте момента наши действия, если бы дело свелось к восстановлению status quo ante bellum. Однако Россия пошла значительно дальше, и сейчас совершается такой поворот в международной политике, разрушительные последствия которого кажутся очевидными.

События в Косово, а теперь в Грузии наглядно высветили факт очевидный. Принцип территориальной целостности государств, нерушимость границ как они сложились после Ялты и Потсдама в 1945 г. и подтверждены в Хельсинки в 1975 г., — иначе как по согласию заинтересованных сторон, — пришел в явное, неразрешимое противоречие с принципом права народа на самоопределение. Апеллировать к международным и российским официальным документам, где оба принципа фиксируются как равноправные, через запятую, — бесполезно. А поскольку они несовместимы, действия участников конфликтов определяют не правовые соображения, а политические и иные интересы.

Приуготовления к принуждению

Точка отсчета событий — отнюдь не безумная, заведомо провальная акция Саакашвили в ночь на 8 августа 2008 г. И Южная Осетия, и Абхазия с начала 90-х гг. практически были выведены из-под суверенитета Грузии и стали продолжением российского экономического и политического пространства.

Мало того, что хозяйственные структуры этих небольших анклавов были замкнуты на Россию, существовали за счет российского бюджета и т.д. Насколько российские власти считали себя здесь хозяевами, видно из того, что когда абхазы после ухода Ардзинбы избрали, как показалось кому-то в Москве, не того президента, в Сухуми в качестве прокуратора был направлен «разруливать» ситуацию зам. генерального прокурора Колесников (по праву, кажется, уроженца этих мест!) Не говоря уж о периодически вводившейся для острастки «мандариновой» блокаде Абхазии. От 80 до 90 проц. населения обеих республик получили российское гражданство (попробовали бы эти граждане натурализоваться в Москве или Краснодаре!). А фактический вывод этих территорий из-под подчинения Тбилиси гарантировали российские «миротворцы», которые менее всего исполняли здесь роль независимого арбитра.

Все это могло бы длиться бесконечно долго, если бы не два обстоятельства. Первое — номинальное, многократно повторенное признание Россией территориальной целостности Грузии. Второе — этнические чистки на территориях непризнанных республик. Особенно беспощадно это было сделано в Абхазии, где представители титульной нации, составлявшие по переписи 1989 г. 17 проц. населения, с помощью российских «добровольцев» (одна из колоритных фигур среди них — приснопамятный Басаев) изгнали из приморских городов, вышвырнули в собственно Грузию или заперли в Гальском районе Абхазии этнических грузин (в 1989 г. – 44 проц. населения Абхазии).

Поэтому для любого грузинского правительства признание независимости Абхазии, помимо утраты территории, означало бы согласие с насильственным изменением демографического баланса. Миролюбивое по видимости предложение России заключить соглашение о неприменении силы означало для Грузии отказ от собственной территории и заботы о собственных гражданах, ставших изгнанниками. Так как всем было ясно, что по собственной воле власти Южной Осетии и Абхазии, опирающиеся на мощную поддержку России, ни на какие уступки не пойдут.

Уроки Грозного

В августе Саакашвили попытался восстановить «конституционный порядок» (для начала — в Южной Осетии, Абхазию пока не трогали). Имел ли он на то правовые основания? Отвечу: они были примерно такими же, как у аналогичн