Венедиктов: "В планах России - пробить коридор до Приднестровья"

Надо ли подчеркивать, что Алексей Венедиктов – один из самых информированных и влиятельных руководителей СМИ в России. 

- Алексей Алексеевич, присоединяя Крым, Путин сам разогнал националистическую волну. В своей «крымской речи» он много раз произнес «русский». Теперь, когда громят Донбасс и его призывают ввести войска, он этого не делает. Вопрос: Путин, который вроде бы внимательно относится к запросам своего электората, теряет наработанный политический капитал в виде русских националистов или для Путина мнение русских националистов – «семечки»?

- По моему представлению, Путин, конечно, никакой не националист. На всех встречах с нами, главными редакторами, он всегда подчеркивал опасность национализма для сохранения России. Он всегда чувствовал, что любое проявление национализма – это путь к развалу России, и всегда об этом говорил. До 2012 года – непублично, а с 2012-го начал говорить аккуратно, но публично. По моей кодификации Владимир Владимирович у нас империалист в коммунистическом смысле слова, интернационалист. Для него, насколько я понимаю, Советский Союз – продолжение Российской империи. Поэтому он использует не национальный фактор, фактор не крови, а земли. Он, если я правильно понимаю, рассуждает так: Крым – это земли как Российской империи, так и РСФСР и СССР. Это подход нашего, брежневского поколения, которое жило в единой стране и не задумывалось, как она образовалась и из каких частей состоит. Для него распад Российской империи, а потом СССР – геополитическая трагедия, о чем он неоднократно говорил. Сейчас мы видим возвращение к этим мотивам. А что касается «русских», то для него «русский» - значит «житель России».

- Вы в своих интервью говорите: «Мой прогноз пессимистичен. Если [на юго-востоке Украины – ред.] скажут: спаси нас, – он спасет. Особенно если на площади будут лежать 20 человек». Другое ваше высказывание: Путин пробьет коридор до Приднестровья, включая Николаев и Одессу, где торговые верфи, критичные для российского Черноморского флота. Но вот мы видели огонь в Одессе, бомбежки Луганска. Что еще должно произойти, чтобы Путин решился на ввод войск? Или он не решится?

- Знаете, у меня есть один знакомый, очень старый человек, который в советское время находился около Политбюро. И когда я рассуждаю на подобные темы, он мне говорит: «Алексей, вы не знаете внутренних происшествий». Мы не знаем внутренних происшествий. С моей точки зрения, российско-украинскую трагедию надо рассматривать не как набор фотографий, а как кино: еще ничего не закончилось и не закончится еще очень долго, произойти может что угодно. Мы имеем дело с элементами гражданской войны, которую знаем исключительно по книгам: брат на брата, отец на сына, мать на дочь. Исторические исследования говорят, что жестокость в гражданской войне превосходит жестокость в завоевательных войнах на порядки – настолько сильно ожесточение к соседу. Более того, на территории Украины воюют российские граждане. В МВД Чечни люди подают в отставку и батальонами уезжают туда. В Чечню уже пошли гробы, груз-200, а мы знаем, как чеченцы реагируют на гибель своих сородичей. Все это, скорее всего, будет развиваться.

Может быть, сейчас будет проявлена политическая воля. В Киев, на инаугурацию Порошенко, поехал наш посол Михаил Зурабов, который был отозван, и это признак легитимизации украинской власти, признания Порошенко президентом с нашей стороны. Можно постараться затолкнуть пасту обратно в тюбик, но будет очень сложно: слишком много интересов.

Как говорит Латынина (Юлия Латынина, известный блогер, журналист, ведущий «Эха Москвы» - ред.), происходит палестинизация юго-востока Украины. Он становится незаживающей язвой, где сосредоточены полевые командиры, куда отовсюду стекается оружие, куда со всего света слетаются наемники на ловлю денег и чинов. Это долгая трагедия жителей юго-востока, которые оказались внутри пекла и которым не спастись от бомб, случайных выстрелов, от рикошетов. По приказу Путина, Обамы или Порошенко там ничего не остановится, этот очаг уже живет своей жизнью, управляемость полевых командиров во многом потеряна, пошли грабежи. Они ждут российского «бюджета», они перепродают оружие, которое попадает в регион, а это большой бизнес. Юго-восток может превратиться в «черную дыру», и это очень, совсем печально, потому что из Палестины выхода нет: там нарастают кровная месть, коммерческие интересы. Как из всего этого будут выходить, я не представляю.

- И все-таки насчет коридора на Приднестровье. Это правда?

- Да, такая опция в планах есть. Двадцать первого февраля люди не на самом верху, но имеющие отношение к выработке внешней политики, мне говорили: ты неправильно смотришь, ты смотришь на Донецк, а у нас точка - Приднестровье, которое зажато между недружественными Румынией, Молдавией, возможно, недружественной Украиной и Шестым флотом США, мы Приднестровье не оставим, мы будем к нему пробиваться. Речь не шла о силовом варианте, Янукович еще был президентом, но как стратегическую проблему мне это обозначили. И что мы теперь с этим будем делать?

- Вы говорите о том, что Путин планирует идти на четвертый президентский срок…

- Да, я абсолютно уверен, что Владимир Путин пойдет кандидатом в президенты в 2018 году. Я знаю, что в администрации президента работают социологические группы, которые изучают рейтинги не возможного наследника (в февральском интервью «Новой газете» Алексей Венедиктов в качестве основных претендентов называет трех Сергеев – Иванова, Шойгу и Собянина; «Да и Медведева я бы не сбрасывал со счетов», - прокомментировал Венедиктов – ред.), а нынешнего президента. Для меня, человека, давно бродящего вокруг электоральных историй, понятно, что это изучение базы, возможности быстрой и яркой победы Путина на четвертом сроке.

- Проблема Приднестровья будет решаться именно на четвертом сроке Путина?

- Это вопрос к Генеральному штабу.