В Молдове люди голосуют не по политическим убеждениям, а по культурной принадлежности – армянский политолог

Агенство "Новости-Молдова" публикует интервью молдавской студентки с директором Института Кавказа, специалистом по этнополитическим конфликтам Александром Искандаряном.

- Александр Максимович, сегодня в Молдове электорат принято делить на русскоязычный, который считается традиционно голосующим за Партию коммунистов, и молдо- или румыноязычный, голосующий за представителей Альянса «За европейскую интеграцию». Как вы оцениваете почву для конфликта между этими и другими группами населения?

- Понятно, что Молдова – это страна, общество с надломленной идентичностью. Во-первых, есть молдаване в широком смысле этого слова, идентифицирующие себя как жителей Молдовы, а во-вторых, есть люди, идентифицирующие себя как представителей национальных меньшинств, которые, как и в других странах, опасаются того, что они будут подвергаться ассимиляции. Эти люди хотят сохранить свою национальную идентичность, по крайней мере, какую-то ее часть.

Как это преодолевается? Государство должно дать людям возможность, сохраняя общемолдавскую гражданскую идентичность, удовлетворять свои языковые и культурные потребности. И как раз Молдова – это одна из стран, в которых это делается.

- Вы имеете в виду Гагаузию?

- Да, я сейчас говорю о ситуации с гагаузами. Мне приходилось бывать в Гагаузии, беседовать с жителями, и я знаю, что они очень остро воспринимают свое непростое положение в стране. И, тем не менее, для них что-то делается, предпринимаются попытки разрешения проблемы. Ведь проект Гагаузии (Гагауз Ери) уникален на территории постсоветского пространства, такого больше нигде нет. А острый период национального возрождения, который был в 90-х, уже отходит, и прежней остроты конфликта сейчас не наблюдается.

То есть люди в Молдове вполне могут оставаться русскими, украинцами… Они тоже меняются с поколениями, начинают лучше осознавать необходимость изучения государственного языка и т.д.

- На ваш взгляд, в настоящее время в Молдове по сравнению с другими независимыми государствами постсоветского пространства в этом отношении спокойная обстановка?

- Одной из составных частей ситуации по Молдове в целом является приднестровский конфликт, который, по сути, - конфликт политический.

Это уже не только проблема национального языка, о которой мы говорили в начале, язык - это всего лишь одна из составных частей конфликта. И хотя эта проблема сейчас не является центральной для Молдовы, решить ее в корне, по-моему, вряд ли возможно.

А что касается положения русских, украинцев, гагаузов, то я не вижу тут особой политической проблемы.

- Каково ваше мнение по поводу раскола в молдавском обществе, которое связано и с тем, как себя называть?

- Этот процесс происходит собственно внутри «государственного общества» – вот видите, как мне приходится говорить, чтобы избегать терминов, потому что это надо обозначать как румыны/молдаване.

Это, кстати, один из интересных элементов молдавской политики, которая очень отличается от элементов, к примеру, политики Армении.

В Молдове люди голосуют не по политическим убеждениям, а по культурной принадлежности. Это немного похоже на украинскую ситуацию. Там гражданин голосует определенным образом не потому, что он коммунист или либерал, а потому, что он живет в той или иной части Украины, потому что он говорит на украинском или на русском языке, потому что он католик или православный и т.д.

В Молдове, как мне кажется, разделение происходит по культурной идентичности, которая и раскалывает общество примерно пополам. И именно потому, что оно разделено пополам, в Молдове так интересно развиваются события. Ни одна из этих сил не может победить другую, они примерно равны. И эти группы всегда будут голосовать по принципу: «Если этот делает так, то я буду голосовать против», причем как бы эти действия ни назывались завтра – либерализм или как-то иначе.

Но идет время. Если у Молдовы и была возможность осуществить аншлюс с Румынией, то только, я считаю, в начале 90-х. И то очень недолго. В М