Украинский язык спасет только государственный статус русского

Языковая политика официальной Украины основана на лжи. Основные ее положения сводятся к следующему. Украинский язык дискриминировался во времена существования Советского Союза, поэтому сейчас он требует особых мер по защите. При этом, якобы, для русского языка как языка национального меньшинства создаются все условия. Об этом читайте в материале обозревателя РИА «Новый Регион» Елены Маргвелашвили.

На самом деле Украина за 15 лет независимости не сделала ничего, чтобы развивать язык титульной нации. Не создаются продукты, которые могли составить конкуренцию российским аналогам. В результате дети из украиноязычных семей растут практически в русскоязычной среде. На русском они смотрят передачи, слушают музыку, читают книги. Все программные продукты на Украине исключительно русскоязычные. Если учесть, что «великий и могучий» в большинстве школ на западе и в центре страны уже давно не изучается, то в реальности люди изъясняются друг с другом на суржике, замешивая украинский на многочисленных русизмах.

На проблему можно взглянуть и шире. На Украине нет достаточного количества рабочих мест, и поэтому по окончании школ дети устремляются в Россию. Там они пытаются говорить на русском, но поскольку базовых языковых знаний у них нет, то делают это безграмотно и потому считаются людьми второго сорта. Когда украинцы, обогащенные новым словарным запасом, возвращаются на родину, замес суржика становится еще круче.

Конечно, на создание качественной украиноязычной среды требуются огромные деньги, которых в государстве нет. Но и то, что выделяется, используется явно не по назначению. Вся сумма, предусмотренная бюджетом, поступает в распоряжение общества «Просвита». Недавняя проверка КРУ выяснила, что деньги используются не по цели. Например, на выпуск компакт-дисков руководителя «Просвиты» Павло Мовчана.

Но эти проблемы, похоже, никого не волнуют. Государство занято не тем, чтобы защищать украинский язык там, где он имеет распространение, а тем, чтобы дискриминировать русский в восточных и южных областях. Планомерно сокращаются часы преподавания этого языка в школах. Дети не овладевают элементарными правилами орфографии и синтаксиса.

Никто из чиновников никогда не скажет, что конечной целью этой политики является уничтожение русского языка на традиционных для него территориях. Но к счастью их тайные мысли озвучивают маргиналы и авантюристы от науки и политики. Например, некий академик Кононенко, выступая перед киевскими студентами, сказал: «Я еще в самом начале независимости предупреждал, что мы не сможем сразу распространить украинский язык на всей территории страны. Я говорил, оставьте взрослых умирать со своим русским языком. Наша задача, чтобы дети, которые через 20 лет окончат школу, были украиноязычными».

Иллюстрацию такой стратегии привела тоже на встрече со студентами Юлия Тимошенко: «У нас русскоязычная семья, но дети ходят в украинские школы. И вот я смотрю, что мои племянники уже между собой общаются на украинском, и родители их не всегда понимают».

На самом деле, большинство детей на востоке продолжают говорить с родителями на их родном языке, и, также как и их сверстники в центре и на западе, находятся в русскоязычном информационном поле. В итоге – тот же суржик, только больше похожий на русский с украинизмами.

На заре независимости Украины в целях дискриминации русского языка он был объявлен языком национального меньшинства. В «меньшинстве» оказалось по разным подсчетам от 40 до 60% населения страны. Однако здесь украинская власть наступила на собственные грабли, когда встала перед необходимостью ратифицировать Европейскую хартию о региональных языках и языках нацменьшинств. Стремление продемонстрировать европейскость вошло в явный конфликт с националистическими идеалами. Выяснилось, что, став меньшинством, русские и русскоязычные граждане по нормам, принятым в Старом Свете, получили бы едва ли не больше прав, чем титульная нация. Вот почему против ратификации Хартии крайне резко выступили правые деп