Турция примеривается к роли кавказского лидера

МОСКВА, 18 августа / ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОБОЗРЕВАТЕЛЬ РИА НОВОСТИ Петр Гончаров /. Турция не стесняется пробовать себя в роли регионального лидера для всего Кавказа. Форс-мажорный, в связи с ситуацией в Южной Осетии, визит её премьера Реджепа Тайипа Эрдогана в Москву закончился не просто поиском путей урегулирования югоосетинского конфликта.

Из Москвы в Тбилиси Эрдоган прибыл уже с готовой инициативой по созданию «Пакта мира» для поддержания стабильности на Кавказе. Предлагаемый Эрдоганом «Пакт мира» представляется аналогом ОБСЕ в кавказском регионе. По словам турецкого премьера, инициативу поддержали и Москва, и Тбилиси. На следующей неделе Эрдоган посетит Азербайджан. Не приходится сомневаться, что и в Баку его инициатива найдет полное понимание.

К этому следует ещё добавить и просматривающиеся тенденции к налаживанию Анкарой отношений с Арменией. Это, пожалуй, самый весомый аргумент в пользу авторства Турции по созданию на Кавказе «Пакта мира». Не хватает только Ирана, которого при всем желании трудно оставить вне кавказского региона.

Хотя – и в иранском вопросе Анкара сегодня занимает далеко не самую пассивную позицию. Причем отличную и от позиций европейских стран, задействованных в решении иранской проблемы, и от позиции США. Во многом схожую с российской, хотя и не без оглядки на Белый дом и Запад. Состоявшийся 14-15 августа визит президента Исламской Республики Иран Махмуда Ахмадинежада в Стамбул – как раз накануне вылета Эрдогана в Москву и Тбилиси - возможно, дополнительное подтверждение этому.

Ирано-турецкие отношения практически за всю историю двусторонних связей наиболее стабильными были в период 1925-1979 годы. Начало им положил пришедший к власти в 1925 году Реза Шах Пехлеви, находившийся под впечатлением от реформ основателя Турецкой республики Кемаля Ататюрка. Но после исламской революции в Иране в 1979 году, покончившей с династией Пехлеви, отношения между странами ухудшились. В первую очередь «благодаря» доктрине основателя Исламской республики аятоллы Хомейни, предусматривавшей экспорт исламской революции в мусульманские страны. И на доктрину, и на Иран в целом светский режим Турции по понятным причинам поглядывал не без опаски.

Признаки стабилизации отношений начали проявляться при иранском президенте-реформаторе Мохаммаде Хатами 1997-2004 годы. К тому же его президентство совпало с приходом к власти в Турции Исламской партии справедливости.

Президент-либерал с одной стороны и усиление исламских традиций и культуры в турецком обществе с другой подтолкнули Тегеран и Анкару к сближению позиций по региональным проблемам. Тем более, что по ряду из них интересы обеих сторон практически полностью совпадают. Например, Иран и Турция в решении курдского вопроса стоят на общей платформе, исключающей какую-либо форму курдской государственности.
Но сегодня Тегеран и Анкара очевидно не намерены довольствоваться совпадением политических позиций в ближневосточной проблематике. На первый план все заметнее выходят экономические интересы государств.
Особенно перспективным для обоих государств, казалось бы, представляется газовая сфера. Иран – как обладатель громадных (вторых после России) запасов газа и Турция – как уникальнейшая возможность для его транспортировки в Европу. Тем более, что этот взаимный интерес сторон к газовому сотрудничеству подогревается ещё и тем обстоятельством, что нашумевший было газовый проект NABUCCO явно пробуксовывает.

Да и сама Европа вроде бы была не против получить через Турцию иранский газ, альтернативный российскому, для чего, собственно, и создается NABUCCO. Немногим более года назад был подписан «Меморандум о намерениях» по вопросу транспортировки иранского и туркменского газа через территорию Ирана и Турции в Европу, Турция и Иран даже договорились о создании совместного предприятия по транспортировке этого газа. Но стоило тогда США косо посмотреть на подобные сделки Турции с Ираном, как Анкара заняла выжидательную невнятную позицию.

Во