«Теперь мы в состоянии войны, причем затяжной». Что делать с Грузией?

обытия во многом опережают экспертные оценки. Вот уже и российский парламент требует признания Южной Осетии и Абхазии. Что думают о ситуации ведущие эксперты страны?

Валерий Хомяков, гендиректор Совета по национальной стратегии

«Важно подумать, чем захватить общество»

Россия продемонстрировала и политическую волю, и опыт. Тандем президент-премьер прошел серьезные испытания. Оба лидера географически были в разных местах, но оперативно ориентировались в ситуации. Правда, остается открытым вопрос: акция Грузии была спланирована или это цепь случайностей? У меня до сих пор нет ответа. В любом случае мы повели себя адекватно. Если б мы не защитили наших граждан, то выглядели бы как собака, поджавшая хвост, и у страны не осталось бы никакой репутации. Были определенные минусы. Недостаточно четко сработала разведка. Была вначале некая растерянность со стороны военных. Видимо, ждали политического решения. Сейчас необходимо не только количественное усиление нашей группировки в Южной Осетии, но и качественное.

Ясно, что в мировом сообществе сейчас нет четкого представления, что делать. Нам нужно активизировать свои дипломатические усилия. И здесь прорисовывается большое сценарное дерево — это и действия через ООН (правда, эта организация продемонстрировала свою неспособность принять какие-то вразумительные решения). Это и попытки запустить процесс независимости Абхазии и Южной Осетии. Возможно, так и надо сделать, и пусть этот процесс идет. По длительности это будет так же, как и вступление Грузии в НАТО. Сейчас не все члены альянса в восторге от такой перспективы.

Максим Дианов, директор Института региональных проблем

«Никто не знает, что делать с Грузией»

Что это было? Это была неизбежность. Когда началась Первая мировая война, то ее никто не хотел. Но к этому все шло. И сейчас все к этому шло. Западу не нравилось усиление России. Мы стали ощущать свои национальные интересы. Рано или поздно, но это случилось бы. Не здесь и не сейчас, так в другом месте. Могло случиться по «европейскому поясу». Могло — в Средней Азии (очень взрывоопасный регион). Другая неизбежность — это Грузия. Что с ней теперь делать — никто не знает. Если Грузия будет входить в НАТО, то уже не с Саакашвили. Внутреннее сдерживание у европейских политиков должно все-таки быть.

Мы попали в достаточно сложную ситуацию. Мне нравится тезис: это не наши проблемы, как строить отношения с США и Западом. Это их проблемы, как строить отношения с нами. Есть такой шахматный термин: угроза сильнее, чем ее исполнение. Взаимоотношения с Европейским союзом более ценны для самой Европы, чем для нас. Если они будут ставить нам какие-либо барьеры, то тем самым уменьшат количество способов давления на Россию. Мы не в плохом положении. Упомянутый здесь тандем подсчитал наши возможности: сколько, как и где. Подтверждение этому в словах Саакашвили, что русские — это агрессоры, потому что подготовить операцию за два дня невозможно. Да, это было разработано, но не за два дня.

По поводу разведки. Беженцы стали прибывать из Южной Осетии со 2 августа. К началу конфликта несколько тысяч женщин и детей вывезли. Хотя грузинская сторона вывозила из анклавов своих с 28 июля.

Александр Дугин, политолог, лидер Международного евразийского движения

«Теперь мы в состоянии войны, причем затяжной»

Россия не выиграла войну. Россия выиграла битву. Выиграла ее военным образом, информационно, политически и дипломатически. Операция была блестяще проведена. Таких результатов многие не ожидали ни внутри страны, ни во вне. Все работало как по команде. Военным — безупречный плюс. Информационно — есть разные оценки, но, на мой взгляд, мы вели себя идеально. Такой консолидации СМИ я не мог себе представить. Политически — полная консолидированность тандема, никакой расщелины во власти, ни раскачки, ни попытки присвоить победу. Политический класс либо молчал, либо поддерживал — прекрасное поведение. Идеально выстроенная система управления политикой. Дипломатически — когда я смотре