Так ли уж едина «неделимая» Россия?

Одной из наиболее излюбленных тем российских и пророссийских СМИ является тема о возможном распаде Украины. Нет числа всяческим сюжетам о выделении из состава государства отдельных регионов с одновременным превращением их в республики и присоединением к России.

Не иссякают фантазии о «глубоких пропастях», якобы разделяющих украинцев Галичины и Слобожанщины, Подолья и Донбасса, Полесья и Таврии.

Мол, и история у них разная, и менталитет, и обычаи. А люди, не способные связать двух слов на украинском язык, рассказывают легенды о том, что вроде бы житель Черкащины никогда не поймет украинской речи жителя Тернопольщины.

Причем о дезинтеграции Украины заявляют как об уже решенном вопросе, как о некой неизбежности. И чем меньше субъект знает о реалиях Украины, тем с большим энтузиазмом на подобные темы высказывается.

Некоторые делают такие заявления по долгу службы, сигнализируя своей креатуре на местах. Так, сравнительно недавно близкий к кремлевской «кухне» политолог Сергей Марков провозгласил, что Украине надо разбежаться по чехословацкому образцу. Чтобы не расходиться по югославскому.

Через несколько дней, уже не в Москве, а в Киеве, Василий Волга слово в слово повторяет московского «мэтра», а затем это начинают тиражировать разные провинциальные «политтехнологи» известной геополитической ориентации.

Любопытно, что российские аналитики высказываются по поводу целостности Украины с позиций якобы неуязвимости России в этом отношении («путинская эйфория»).

Следует сразу же сказать, что в мире практически нет государств, гарантированных от расколов; равно как и государств, неспособных эти расколы преодолевать.

Причины такового – объективные и субъективные. Первые – это не зависящие от людей, исторически сформировавшиеся обстоятельства. Вторые – способность наций, партий и элит подобные обстоятельства преодолевать и минимизировать (или, наоборот, превращать в нечто ужасающе-грандиозное).

Основой, на которой вырастают сепаратистские тенденции, выступают региональные различия: географические, экономические, этнические, лингвистические, конфессиональные, ментальные, социальные и так далее.

Трудно обнаружить страну, начисто лишенную региональных различий. Север и Юг в Италии, протестантский Север и католический Юг в Германии, Трансильвания и Валахия в Румынии, Великая и Малая Польша (не говоря уже о побережье и «землях видзысканых») у наших западных соседей – этот список бесконечен.

Какое место в этом реестре занимает Российская Федерация? Так ли уж она монолитна, как это хотят представить кремлевские пропагандисты? И когда партию власти, функции которой очень напоминают бывшую КПСС, называют «Единая Россия», то что это означает?

Констатацию факта, попытку выдать желаемое за действительное или цель, которую следует достигнуть?

Разумеется, страна, охватывающая огромную разнообразную территорию со многими часовыми поясами, географическими и климатическими зонами, этносами и религиями, с тремя культурными регионами из шести, имеющихся на планете (европейский, арабо-мусульманский и дальневосточный), с очень разной историей земель не может не нести в себе колоссальный внутренний потенциал сепаратизма.

Во-первых, речь идет о нерусской России в лице тюркских, монгольских, кавказских, финно-угорских народов.

Ведь никуда не деться от того факта, что, к примеру, государственность волжских булгар (татар) является значительно более древней, чем государственность Московии, о чем, между прочим, свидетельствует и недавно отмеченное 1000-летие Казани.

Казанские татары – это сильная и перспективная нация, уже сегодня являющаяся региональным лидером и вряд ли склонная мириться со своим формально и фактически униженным положением в московских табелях о рангах.

Во времена Ельцина в Татарстане проводился референдум о независимости, якобы не хватило 1-2% голосов. Злые же языки утверждают, что процентов хватило, но после «задушевного» разговора российского президента с главой Татарстана Шаймиевым, рез