Сцена – и зал

МОСКВА, 7 марта / РИА Новости Леонид Радзиховский /. Постановка «Марш несогласных: по мотивам Февраля» в Петербургском народном театре мне понравилась. Не нудными речами и пыльными докладами, а живым праздником непослушания встретим 90-летие Февраля!
На чьей стороне мои симпатии? Смешной вопрос! Естественно, на стороне свободной, раскованной толпы, которая прорвалась… Да не один ли черт куда они там «прорвались» - энергетика в самом слове! Кстати, вру – продолжение не случайно, оно тоже «в рифму»: прорвались – на Невский. «Как много в этом слове для сердца русского слилось, как много в нем отозвалось!»
Весна – прорыв – Невский. «А на Невском – Народ, а на Невском толпа, а на Невском такая царит суета…» Прекрасные декорации, чудесный спектакль, молодцы режиссеры. Кстати. К числу последних отношу не только тех, кто рвался-прорвался, но и их коллег, кто, исполняя роли «плохих парней», их не пускал. «Ты – по-своему, я – по-своему, а вместе – делаем общее дело».
В 1920-е, когда советские писатели полуискренно, полунеискренно, но всяко воспевали Революцию, были написаны изумительные «Три толстяка».
Какая летящая фонетика Свободы и Прорыва ! Оружейник Просперо, канатоходец Тибул … «Посмотрите, как он без страховки идет ! Шаг назад – упадет, шаг вперед – упадет! Ему остается пройти четыре четверти пути …».
Смотреть, задрав голову, на подошвы Тибула – и не желать ему успеха?! Ну, не знаю, кем уж тут надо быть …
Но вот тут есть одно «но». Я желаю успеха Тибулу – когда идет он. Я аплодирую его спектаклю. Но что делать, если он приглашает меня идти вместе с ним? Да не «приглашает», а просто берет за шкирку и рывком забрасывает на проволоку?
Нет, речь, понятно, не о демонстрациях. Речь об их, так сказать, цели. Об опасности нового Февраля. На демонстрацию легко не ходить, а попал – легко уйти. А вот из времени-то не уйдешь! «Остановите шарик – я сойду…» Нет! Начнется – не сбежишь …
Конечно, сегодня такая опасность (надежда!) не просто минимальна, а призрачна, вполне может измеряться мнимой величиной. Власть прочна, да и наш товарный состав с нефтью стоит на запасном пути. Ни о каком «новом Феврале» и речи быть не может.
Но беда в том, что в России власть – тоже огромная… вечно мнимая величина! Чем она огромней, чем необъятней ее брюхо, тем слабее ее курьи ножки… Вечный Колосс на глиняных ногах. И «вдруг» он начинает валиться. Точнее – может начать. И ты из зрителя превращаешься в участника (соучастника?) спектакля: сцена рухнула !
Чем же меня категорически не устраивает «революционный этюд»?
Всем устраивает. Кроме одного: живу я здесь!
Да, мне как человеку неприятна, а как журналисту еще и невыгодна политика властей, сводящаяся к уничтожению (с предварительным унижением) всякой вообще политики. Если вместо выборов мы имеем то, что имеем, то на них нечего делать – и избирателю, и журналисту. Мне не нравятся «пятиминутки ненависти» на ТВ в отношении США, которые идут уже с частотой раз в пять минут. Да что там долго перечислять!
Шекспир, сонет 66 – все сказано. «Тоска смотреть, как мается бедняк и как шутя живется богачу …» - ну и так далее. Все сказано, все верно, все актуально – как всегда и везде.
Мне хочется глотка свободы, того самого прорыва. Непослушание, хотя бы зрелище чужого непослушания – это и для меня праздник. Хочется хоть в мечтах «прорваться на Невский …»
Только, увы, – ни память, ни мышление никто не отменял. Память напоминает о том, что было в 1917 (февраль-октябрь), 1991-93 гг.
Мышление делает элементарное обобщение: демократическая парламентская республика – «интересное начинание, но не для нашего климата». Революция в России (и везде?) – катастрофа. Особенно опасная потому, что наша «запойная страна» к ним склонна. Только эволюция может сделать здесь жизнь человеческой. Представим себе, что в Феврале ничего бы не случилось, не настала бы свобода, осталось бы «гниющее самодержавие, душащее живые силы страны». Могло такое быть? А почему же нет? Ну, подвезли бы эти дурацкие батоны хлеба, скажем …
Чт