Россия после СССР. Точка невозврата

МОСКВА, 2 февраля / РИА Новости /. Марк Урнов,
председатель правления Центра политических технологий «Экспертиза»

Мы уже второй десяток лет живем без СССР, а массовое сознание до сих пор испытывает переживания, которые получили название постимперский синдромом. Хотя я бы предпочел говорить о поствеликодержавном синдроме, потому что, в отличие от России добольшевистской, Советский Союз империей быть не хотел. Вначале маячила утопическая идея о мировой революции, которая ввиду ее полной несостоятельности переросла в идею супердержавы.

Разница между империей и супердержавой существенная. Для того чтобы это понять, сравним СССР с Великобританией. Последняя приобретала колонии для собственного блага. Советский Союз развивал экспансию прежде всего для того, чтобы продемонстрировать всему остальному миру свою мощь, с затратами здесь не считались. Когда в конце 80-х годов прошлого столетия пафос великодержавности ослаб, СССР распался. Причин две. Во-первых, Россия сочла великую державу, то есть СССР, делом для себя невыгодным. Во-вторых, элиты, а во многом и население, союзных республик захотели независимости от Москвы.

Я имел возможность в 1990-м году провести большой социологический опрос депутатов 1-го Съезда советов РСФСР. Среди них было примерно поровну коммунистов и демократов. В анкете было несколько вопросов, позволяющих идентифицировать наличие или отсутствие великодержавного синдрома. Так вот, людей, которые хотели бы видеть страну великой державой и среди коммунистов, и среди демократов было всего по 4%. Остальные эту идею отторгали и желали видеть Россию страной, не претендующей на мировое лидерство, а занимающейся решением своих собственных проблем. В общественном мнении настроения были примерно такие же. Но если посмотреть на историю России в XX веке, то можно заметить одну закономерность. За каждым из двух достаточно коротких периодов отторжения идеи великой державы следовала мощная волна великодержавного пафоса.

Вряд ли это случайно. Дело в том, что на протяжении по меньшей мере 300 лет ощущение причастности к стране, которая играет ключевую роль в мировых политических процессах, было одной из важнейших характеристик сначала русской элиты, а затем и рядовых россиян.

Иначе говоря, чувство супердержавности за исключением коротких, «аномальных» периодов времени, было и остается как системообразующим элементом российской идентичности.

Сегодня этот элемент национального самосознания опять набирает мощь. Желание непременно быть великой державой сильно влияет и на версии распада СССР.

Безусловную эмоциональную поддержку у большинства находит версия о «заговоре трех»: вот собрались в Беловежской пуще три президента и развалили великую державу.
Еще одна популярная версия – заговор «мирового закулисья», которому мощный Советский Союз был, как кость в горле, и потому было сделано все для его развала.
К слову, появился и новый вариант версии о «мировом закулисье», которое ныне всячески старается развалить великую Россию, поднимающуюся с колен и угрожающую гегемонии … В зависимости от склонностей исповедующего, сюда можно подставить какую угодно страну – США, Израиль и пр.

Желание ощутить себя великой державой способствует сохранению взгляда на бывшие союзные республики, как на младших братьев, которых мы опекали и любили, но которые оказались неблагодарными и убежали от нас. И это действительно искреннее и очень болезненное переживание значительной части российских граждан и элит. «Как так? Мы же вас кормили…» - это выпад против прибалтов. «Почему вы смотрите на Запад? Мы же все славяне!» - это обращение к Украине. «Вы что, с ума сошли так себя вести? Ведь на Кавказе наши интересы» - это упрек грузинам. И так далее. Обида провоцирует нас на довольно странную демонстрацию собственной мощи. То нефтяную или газовую трубу перекроем, то цены грозимся поднять, то просто кулаком по столу стучим и сурово хмуримс