Россия. Кто способен призвать власть к ответу?

Скажите, какая часть политического, интеллектуального, медийного спектра в России способна разговаривать с нынешней российской властью на равных?

Кто сегодня в России способен спокойно и без истерики, но с полным правом задать власти вопросы, на которые она не сможет позволить себе не ответить? Например, такие: «Какова цель новой жесткой риторики России? В чем стратегия России после признания независимости Южной Осетии и Абхазии? Является ли каждое сказанное в последние две недели президентом и премьером слово и все предпринятые действия результатом обдуманной тактики и точного понимания перспективы? Когда именно был сформирован «новый курс», ставший очевидным после событий в Грузии, и каковы его задачи? Кто является нашим партнером по «новому курсу»? Каковы политические и экономические приоритеты руководства России в связи с изменением курса? Насколько эффективно избрание именно такого курса с точки зрения внутренних и внешних краткосрочных и долгосрочных интересов России (не власти, внимательно!) ».

Кто сегодня в России способен задавать власти серьезные вопросы? Кто в нашем обществе обладает тем безусловным моральным авторитетом, который сделал бы, скажем, невозможной новую редакцию истории страны, за которую она уже заплатила десятками миллионов жизней в период правления «эффективного менеджера» Сталина? Уже никто.

Есть ли в России гражданское общество, которое вынудило бы власть объясняться с ним и доказывать ему правильность собственных решений и действий? Есть ли у нас элита, помимо властной?

Отсутствие внятной, умной, достойной оппозиции абсолютно эффективно работает на власть. И дело не только в том, что это позволяет власти не сомневаться в собственном самосохранении. Это абсолютно развязывает ей руки при принятии любых решений, которые гарантированно не будут поставлены под сомнение внутри страны. Ни один тезис власти не требует сегодня доказательств и аргументации, потому что некому требовать. Если власть говорит о 2000 жертв грузинской бомбардировки Цхинвали, то их 2000. Даже если похоронили в пять раз меньше. Никому ничего не надо доказывать, потому что в стране нет тех, в присутствии кого врать нельзя или стыдно, или рискованно.

Именно поэтому все усилия российской власти со вчерашнего дня направлены вовне – на Восток и на Запад, на тех, кто считается мировой элитой, кто способен ставить под сомнение решения российской власти, кому приходится доказывать правомерность принятых Россией решений, с кем российское руководство вынуждено объясняться, нравится ему это или нет.

Российский президент опубликовал свою статью в западной газете. Он дал интервью иностранным телекомпаниям и Russia Today, работающей на внешнего потребителя (в скобках замечу, что последнее можно назвать интервью с большой натяжкой). Единственные люди, которые задавали российскому президенту более или менее внятные вопросы по поводу признания Россией независимости Южной Осетии и Абхазии и последствий этого решения, были иностранными журналистами. Единственная публика, к объяснению с которой снизошла российская власть, оказалась иностранной публикой.

Мы получили то, что заслужили за последние 8 лет и продолжаем подобострастно заслуживать дальше, – полное право власти игнорировать ноль, которому равно общественное мнение в нашей стране. Оно перестало существовать задолго до начала этой войны, трансформировавшись в неумную, покорную толпу, исправно поддерживающую нужные рейтинги, обеспечивающую имитацию демократии, ненавидящую Ходорковского, Эстонию, Америку, Польшу, обожающую Сталина, мечтающую о величии России образца СССР и готовую подтверждать это величие в войне со значительно превосходящим по силам противником в лице Грузии.

Для этой трансформации общества у власти были инструменты (отдельное спасибо руководителям всех системообразующих средств массовой информации, ставших частью власти в ущерб профессионализму). Но ни у какой власти нет достаточных сил, чтобы превратить общество в стадо, если общество того не хочет.