Россия и Великая Молдави

Что нам нужно от Молдавии? Пора наконец четко сформулировать ответ на этот вопрос. Наша политика на пространстве СНГ слишком невнятна. Мы демонстрируем две крайности поведения — от полного безразличия до резкого негодования. А чего мы, собственно, от них хотим?

Местоположение страны многое объясняет в истории и судьбе края. Территория нынешней Молдавии
находится на юго-западе Восточно-Европейской равнины и занимает большую часть междуречья Днестра и Прута. С геополитической точки зрения, это лимитрофная зона между лесом на северо-западе и степью и Причерноморским ареалом на юге. На территории Молдавии пересекаются оседлые и кочевые энергии, чья диалектика лежит в основе геополитической структуры русской государственности, где лес с переменным успехом соперничает со степью, достигая в итоге единства в евразийском синтезе.

С самого начала эта зона была населена разными этносами, в том числе оседлыми уличами и тиверцами. Они были частью восточно-славянского мира, который стал основой древней русской государственности. Вместе с тем испокон веков на этих землях жили потомки фракийских племен —
даков, гетов, попавших под власть римлян и воспринявших от них язык и культуру (сегодня румынами принято называть именно эту латинизированную часть этноса). Идентичность же молдаван строилась вокруг православной веры. Тем не менее молдаване и румыны — единый этнос, оказавшийся вследствие исторических перипетий в разных государственных образованиях.

Когда-то территория Молдавии входила в зону контроля Киевской Руси, и эти земли стали объектом пристального внимания Московского царства сразу после освобождения от татаро-монгольского ига. Все без исключения русские цари, начиная с Ивана III, стремились восстановить исконную русско-славянскую ойкумену. Но нам не удавалось восстановить там свой контроль вплоть до XIX века. Судьба православной Молдавии решалась в кровопролитных войнах с Османской империей, и ее независимость была одной из важнейших политических претензий Российской империи.

Территория между Днестром и Прутом была необходима России для обеспечения своих интересов в
Причерноморье и на границах с Южной Европой. Православная идентичность молдаван выступала при этом важнейшим фактором: речь шла не о колонизации, но о создании общей стратегической славяно-православной геополитической зоны, куда включалось наряду с другими православными народами — болгарами, сербами, македонцами — и православное население Валахии, то есть румыны.

Итак, исторически нам, русским, от Молдавии требовалось следующее. Первое — независимость от конкурентных политико-стратегических образований на юге (в первую очередь от Османской империи) и на западе (от Австро-Венгрии). Второе — сохранение и укрепление православной идентичности как залога дружеских и союзнических отношений с Россией. При этом Россия была отнюдь не против интеграции Молдовы, Валахии и Буковины в единое политическое образование, и русский правитель Молдавии Павел Дмитриевич Киселев в начале XIX века сделал немало для создания Великой Румынии.

Сегодня, по сути, ничего не изменилось. Молдавия по-прежнему нужна России независимой от внешних стратегических образований. России нужна Молдавия, не помышляющая о вступлении в НАТО, сохраняющая свою православную (евразийскую) культурную и религиозную идентичность, что будет достаточным основанием для установления надежных геополитических отношений. Но разве не к этому на протяжении всей своей истории стремился молдавский народ? Не было ли его заветной мечтой сохранение своей идентичности? Не за это ли бились лучшие сыны молдавского народа, начиная с незапамятных времен дакских вождей Буребисты и Децибала, бросивших вызов господству Рима?
Получается, что Россия хочет от Молдавии принципиально того же самого, чего хочет и сама Молдавия. Что стоит сегодня на пути осуществления этого проекта? Разногласия в отношении объединения Кишинева с Бухарестом и приднестровская проблема.

Эти два важнейших фактора связаны между собой тес