Россия и Молдова – духовное и земное

КИШИНЕВ, 22 января / ИА "Новости - Молдова" Маргарита Цвик /. Пятая встреча президента России Владимира Путина и президента Молдовы Владимира Воронина, состоявшаяся во вторник, 22 января, не стала сенсацией в привычном понимании этого слова.

Взаимоотношения двух президентов со дня вступления Воронина во власть и до появления так называемого "Плана Козака" в политической жизни юго-западного партнера России можно без преувеличения назвать теплыми и дружескими. И для этого было много оснований. Молдову с Россией связывали не одно столетие и общие исторические события, и их герои.

Реалиями конца XX и начала XXI веков вновь стала встроенность молдавской экономики в российскую промышленность и сельское хозяйство. Потребителем ее овощей и фруктов и главным заказчиком предприятий военно-промышленного комплекса, во многом определявшим лицо молдавских машино- и приборостроения, стала Россия. Общность культуры, менталитета народов, источником которых было православие, казалось, навсегда их объединила. И даже тяжелейшее для республики и всех стран СНГ десятилетие девяностых не смогло навсегда развести общие дороги двух стран.

В 2001 году, когда коммунист Воронин стал президентом Молдовы, многими политическими кругами ближних и дальних соседей республики было встречено, мягко говоря, без энтузиазма. Но Россия, в которой у истеблишмента и коммунистов были напряженные отношения, на государственном уровне приняла появление Владимира Воронина в качестве политического коллеги достаточно доброжелательно. Даже остро стоящий вопрос о реинтеграции Приднестровья воспринимался с пониманием у российской стороны.

А его надо было решать. Почти десять лет тема обсуждалась и Москвой, и Кишиневом, и Тирасполем, и другими переговорщиками вяло и ни к чему не обязывающе. Воронин тему реинтеграции сразу поставил во главу угла своей внешней и внутренней политики. И Россия его поддержала.

Политическая ситуация в Молдове и собственные интересы к ней различных стран Европы, внутреннее положение в республике, различные силы в Молдове и в России, тормозящие решение приднестровской проблемы, сделали свое дело. План Москвы не был принят, потянув за собой годы охлаждения и непонимания друг друга.

Казалось, общего между странами осталось всего-то желание одной и другой интегрироваться в Евросоюз. Разрыв диалога между ними виделся всерьез и надолго. Обнадеживающая риторика с обеих сторон была всего лишь фигурой речи, прикрывающей "ледниковый период" в отношениях двух стран. И если для России это было не так чувствительно, то Молдове это принесло проблемы и в экономике, и в геополитических интересах.

Вряд ли стоило бы воспроизводить все вехи этой печальной эпопеи в истории сотрудничества двух стран, если бы она не раскрывала важности всего происходящего в эти январские дни в Москве. К этому январю 2008 года руководство двух стран шло долго и непросто. За этим процессом – и запреты на мясную и растениеводческую продукцию, и "винные войны" - с одной стороны, и резкие выпады в выступлениях официальных лиц – с другой, и, самое главное, в связи с этим нерешаемость важнейшего для Молдовы и непростого для России вопроса – приднестровского конфликта.

Что это было для России? Угроза потери дружественной страны в центре балканского региона – неспокойного анклава, который не единожды в истории становился "возмутителем спокойствия" в Европе? Вряд ли взаимоотношения двух православных стран, связанных одной духовной нитью, можно уложить и в прагматичный анализ даже таких основополагающих для жизни общества понятий, как экономическая и политическая выгода. "Жизнь врозь" показала, что в трудный XXI век, когда речь идет о разделе не земель, но цивилизаций, когда мир раздирается планетарными катаклизмами, когда всеобщее природное потепление не более опасно, чем межнациональные, межконфессиональные переделы, в таких условиях историческое и духовное братство гораздо глубже, серьезней и судьбоносней земных сиюминутных