Россия, Грузия и мир: всё ложь и всё правда

На столе передо мной лежат две столичные газеты, датированные нынешним днём. У обеих на первой полосе отчёт о прошедшем накануне в Душанбе саммите Шанхайской организации сотрудничества. Название одной публикации — «ШОС поддержал Медведева»; вводка начинается так: «Саммит ШОС принял вчера декларацию, в которой, в частности, высказывается одобрение действиям России в Закавказье». Другая публикация озаглавлена «Смежники подвели», и вводка начинается обратным утверждением: «России не удалось добиться поддержки своих действий на Кавказе со стороны участников вчерашнего саммита ШОС». Дальше обе газеты развивают высказанные тезисы, каждая — свой. Первая прямо заявляет, что «в нарастающем противостоянии с Западом Россия фактически осталась одна», а вторая, не демонстрируя, правда, столь же твёрдой убеждённости, склоняется всё-таки к противоположному выводу. Прелесть ситуации умножается тем, что факты, приводимые в упомянутых заметках, ни разу не впадают в прямые противоречия.

Конечно же, я это не к тому, что одна из этих газет хороша, а другая плоха. И не к тому, что какая-то из них (или обе) подгоняет факты под заранее заданный вывод. Просто эти парные заметки показались мне на диво уместной иллюстрацией к мысли, одолевающей меня чуть не с самого начала кавказских событий. Мысль вот какая: за эти дни наговорено, наснято, написано столько всего, что уже любое не вполне безумное утверждение (имеется в виду, из числа относящихся к конфликту), может быть подтверждено — и подтверждено с приемлемой правдоподобностью — некоторой подборкой из этих груд наснятого и написанного. Вс ё, что для этого нужно, — десяток-другой часов шатаний по интернету, цепкая память и некоторый навык к построению силлогизмов. Людей, всё это имеющих, в рунете хватает, и наблюдать за их бесконечными дебатами есть занятие хоть и бесполезное, но поучительное: переубедить оппонента, разумеется, ни один из них не может, но разветвлённость аргументации — впечатляет.

Ведь как всё было? Почти сразу, как только началась настоящая пальба, произошло предсказанное известной поговоркой: первой пала правда. Потом явилась первая разоблачённая ложь — для меня ею стали «якобы трупы» у горийской пятиэтажки, постановочные фотографии агентства Reuters. Потом разоблачения и опровержения перестали поспевать друг за другом. Ну а потом количество перешло в качество. Информации, пусть не слишком изобилующей различимыми фактами, но чрезвычайно шумной, хлынуло столько, что наступил описанный мной эффект: аргументов стало хватать на всё, что угодно. Условный пример. Утверждать, что танки 58−й армии были в Южной Осетии с прошлого года, всё-таки, вероятно, нельзя. Но если кто-нибудь заявляет, что они прошли Рокский тоннель за час до того, как Саакашвили начал обстрел Цхинвали, — одновременно с началом ударов — через час — через два часа — и так далее, — то для любого такого случая откуда ни возьмись является знаток, готовый высыпать кучу ссылок, многосторонне доказывающих именно эту версию. И ты веришь, что знаток честен: он явно убеждён в том, что пишет, и знать не знает, где в его силлогизме дыры, — да и со стороны его рассуждения порой кажутся здравыми. Но если всё можно доказывать — и, в некотором смысле, доказать, — значит, лжи вообще нет. Значит, всё, что угодно, — опять-таки в некотором смысле — есть правда.

В математике точки, вокруг которых творятся именно такие чудеса, называют точками бифуркации. Случаются они исключительно в разрывах непрерывности, что дополняет аналогию. Ведь у нас сейчас — разрыв на разрыве. Окончательно ушло на слом всё, что оставалось, например, от ялтинского мироустройства. Канул в прошлое способ нашего существования в мире, начавшийся семнадцать лет назад в Беловежье. Безвозвратно обанкротился добрый Фукуяма со своим ложнопрославленным «концом истории»: бомбёжкой Цхинвали завершился недолгий, но весёлый период, когда большие державы даже и не рычали почти друг на друга, не говоря уже о вооружённом противостоянии. Словом, бифуркация — ни черта не пой