Россия будет играть на Ближнем Востоке роль деликатного посредника

МОСКВА, 15 января / ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОБОЗРЕВАТЕЛЬ РИА НОВОСТИ Марианна Беленькая, Петр Гончаров /. Ставшая в последние годы уже традиционной роль Москвы в регионе Ближнего Востока - это роль деликатного посредника.
В июне 2006 года на одной из международных конференций в неформальной беседе с обозревателем «РИА Новости» один французский дипломат неожиданно сказал: «если бы у нас был такой же подход к проблемам Ближнего Востока, как у России».
Подобные слова из уст западного дипломата, а тем более француза казались удивительными. Москва и Париж были вместе в оппозиции Вашингтону и Лондону в том, что касалось войны в Ираке.

Однако Россия и Франция разошлись во взглядах относительно развития ситуации вокруг Сирии и Ливана. Париж, в силу исторических привязанностей, во многом ведет себя в Сирии и Ливане, как Вашингтон в Ираке, провоцируя внутриливанский и внутрирегиональный конфликт. И в результате сам себя лишает возможности реального посредничества. Российские же дипломаты поддерживают контакты со всеми. Не случайно именно в Россию за поддержкой приехал в декабре 2006 года премьер-министр Ливана Фуад ас-Синьора. Напомним, что визит состоялся за несколько дней до российско-сирийских переговоров на уровне президентов - Владимира Путина и Башара Асада.

Позиция России - идет ли речь об Ираке, или Сирии и Ливане - одинакова. Москва считает, что нельзя доводить ситуацию в регионе до точки взрыва. Поддержание баланса сил, региональной стабильности для российской дипломатии важнее, чем пьянящий сиюминутный успех. Такой, к примеру, как испытали США, взяв в 2003 году Багдад (после чего никто не знает, что делать в Ираке).

Нечто аналогичное иракской ситуации может случиться в зоне Сирия-Ливан. Особенно если будет возрастать давление на Дамаск.
РФ не заинтересована в появлении еще одной конфликтной зоны в регионе, примыкающем к ее границам. И она обычно до самого последнего момента старается искать компромиссные решения. Причем ее вряд ли можно обвинить в том, что она потакает какой-либо стороне. Так, во многом благодаря России Сирия начала сотрудничать с комиссией ООН по расследованию убийства экс премьер-министра Ливана Рафика Харири. Москва не давила на Дамаск, не бросала в его адрес громких обвинений, а вела с ним тихий диалог, пытаясь учесть и сирийские интересы тоже. Похожую тактику Россия попыталась применить и в Палестине, в отношении Исламского движения сопротивления (ХАМАС), пригласив его лидеров в Москву на переговоры. Диалог между ХАМАС и Западом, однако, наладить не удалось. Причин на это множество, в том числе нежелание сторон искать компромисс. Но это не значит, что России не стоило пытаться.

Москва будет продолжать активно участвовать в поиске компромиссных международных решений по всем ближневосточным проблемам. Прошли советские времена, когда ее политика в регионе обуславливалась идеологией, прошло начало 1990-х, когда Россия шла в фарватере Запада и практически растеряла свои контакты в арабском мире. Теперь у нее налажен прекрасный диалог и со старыми партнерами, доставшимися ей от СССР, и с новыми. Например, с Саудовской Аравией и Израилем. Ее связывают с регионом новые масштабные экономические проекты, а также интересы внутренней безопасности. И она не может позволить, чтобы все это попало под удар из-за очередного кризиса на Ближнем Востоке.

Но – говоря о кризисе – нельзя не вспомнить Иран. Это особый случай для российской дипломатии.

Отношения России и Ирана сегодня схематично можно расценивать как «ограниченное стратегическое партнерство». Обе страны прямо-таки обречены на подобное партнерство в ряде регионов, важных для них в политическом и экономическом отношениях: в Центральной Азии, на Каспии, на всем кавказском направлении. Россия и Иран сотрудничают там, основываясь на принципах здорового прагматизма и соседской взаимоподдержки.
Так было всегда. Но и сегодня ни в Центральной Азии, ни на Кавказе, ни даже на Каспии - в регионах, где неизбежно присутствуют интересы России и Ирана, эти инт