России не нужна Приднестровская Молдавская Республика

Референдум о независимости в ПМР имеет в основе своей символическое значение. Проводится он главным образом для реализации глубокой внутренней неудовлетворенности современных российских и приднестровских элит, которые хотят – по разным причинам – продемонстрировать готовность к потенциальному объединению.

Современная российская элита, особенно в сфере внешней политики и в сфере отношений на постсоветском пространстве, очень глубоко уязвлена чувством собственной некомпетентности: она понимает, что страны СНГ все меньше ориентируются на Москву. Вместо того чтобы осознать причины этого явления, посмотрев на себя, российская элита пытается, используя те ресурсы, которые у нее есть сейчас, воссоздать видимость прежнего контроля.

В реальности та система ценностей – экономических, идеологических и прочих – которую продуцирует европейская элита, выглядит привлекательнее, чем система ценностей, которую предлагает на этом же самом конкурентном рынке Россия. Поэтому практически все западные территории бывшего СССР, за исключением Белоруссии, переориентировались на европейский центр притяжения. Вместо того, чтобы попытаться конкурировать с европейцами именно в этом поле, нынешняя российская элита пытается действовать советским методом, то есть пытается сделать вид, что контролирует какие-то территории.

Причем, естественно, у нее появляется возможность контролировать территории самые бедные и самые ненужные, а именно три непризнанных республики, которые являются в экономическом смысле «черными дырами». Никакого реального экономического потенциала у этих республик не наблюдается.

В прессе были сообщения о том, что Приднестровье задолжало Российской Федерации 700 миллионов долларов за газ. И при этом, после того как началась таможенная блокада Приднестровья, оно просило еще 50 миллионов долларов ежеквартально в виде гуманитарной помощи. Грубо говоря, миллиард долларов в год стоит Приднестровье в его современном виде. Если ПМР в каком-то виде будет присоединена к России, учитывая сложную географическую ситуацию (эта республика отделена от нас Украиной), - вообще трудно представить, что это будет такое. То есть в хозяйственном смысле Приднестровье – совершенно очевидно – проигрышное приобретение.

Но очень хочется показать, что Россия влиятельна на европейском пространстве. В связи с этим и реализуется идеология референдумов. Мы хотим показать Европе, что мы тоже не лыком шиты, и втягиваемся в заведомо проигрышную ситуацию.

При таком раскладе у Европы есть совершенно очевидный выигрыш. У нее есть развитая социокультурная инфраструктура, которая позволяет новым членам не сильно обременять европейское сообщество. Скажем, Польша начинает работать – ну работает как работает, развивается, и развивается. И опираясь на европейскую систему ценностей, в том числе, законы, принципы конкурентности, принципы транспарентности, она волей или неволей увеличивает эффективность своей экономики.

У нас такого преимущества нет. У нас нет уверенности в том, что наша экономика развивается по правильному пути, нет уверенности, что закон является непреложным правилом, и поэтому у нас эффективность ниже. Соответственно, втягивая в свою сферу влияния то же Приднестровье, мы вовсе не сделаем его процветающим. Просто потому, что для того чтобы оно стало процветающим, оттуда надо выгнать с треском коррумпированную элиту – господина Антюфеева, господина Смирнова и так далее, потому что они являются сдерживающим фактором. А мы, наоборот, будем ее там консервировать и отстаивать, защищать. Соответственно, экономически эти территории будут все более депрессивными, все более тяжелым грузом они будут ложиться на нефтегазовый баланс России, потому что только за счет нефтегазового баланса мы можем их тащить.

Очень хочется поиграть наравне с Европой в эту игру. Но игра заведомо проигрышная для нас, потому что тот не материальный, а социокультурный каркас, который обеспечивает эффективное развитие территорий, в Европе есть, а у нас нет.

Простой пример. Бог