Процесс урегулирования завели в тупик

В отношении непризнанных республик требуется новая стратегия.

Дело не в бедности и повторяемости идей, а в асимметричности взглядов и планов урегулирования, выдвигаемых с разных сторон. Чаще всего получается так, что если и появляется один план урегулирования, с которым так или иначе соглашается часть переговорщиков, то в ответ предлагаются контрпредложения, удовлетворяющие другую часть и совсем не устраивающие первую. Свидетельство тому – череда так и не воплотившихся в жизнь конкурирующих планов: Козака и Ющенко, Кишинева и Тирасполя для Приднестровья; Саакашвили, Багапша, Бодена и Кокойты для Абхазии и Южной Осетии.

За годы урегулирования многие претендовали на роль успешного миротворца – Киев, Москва, Кишинев, Брюссель, ОБСЕ. Но никому из участников миротворческого процесса так и не удалось претворить свои планы в жизнь в полной мере.

В 2004–2006 гг. постсоветское пространство столкнулось с новым вызовом – попытками силового и полусилового размораживания конфликтов. Первой ласточкой оказалась Южная Осетия, где летом 2004 г. Грузия развязала настоящую войну, прекратившуюся благодаря внешнему вмешательству и неожиданно высокой боеготовности Цхинвали. Примечательно, что грузино-южноосетинский конфликт на тот момент считался наиболее готовым к урегулированию и наименее отягощенным межнациональной рознью.

За ним последовал приднестровский конфликт. 3 марта 2005 г. во исполнение совместного заявления премьер-министров Молдавии и Украины от 30 декабря 2005 г. началась кампания по упорядочению погранично-таможенного режима на приднестровском участке молдавско-украинской границы, а по сути – торгово-экономическая блокада Приднестровья. Целью блокады стали перевод независимых от Кишинева экономических агентов и хозяйствующих субъектов Приднестровья под юрисдикцию Молдавии и установление полного контроля за внешнеэкономической деятельностью непризнанной республики.

Военная атака Тбилиси и экономическое давление Кишинева в конечном счете своей цели не достигли. Молдавия как будто готова, не декларируя это, смягчить таможенный режим, а Грузия от лобового наступления перешла к тактике мелких провокаций, поддерживая напряженность в отношениях с мятежными территориями.

Все это привело к тому, что южноосетинский и приднестровский конфликты оказались гораздо дальше от своего урегулирования, чем в начале 2000-х гг. В целом не оправдал себя механистический подход в решении сложных этноконфессиональных, исторических и территориальных проблем.

Влияние фактора Косово

Возможные последствия косовского прецедента для урегулирования конфликтов на постсоветском пространстве вызывают острые дискуссии. Одни настаивают на принципе универсальности и единства подходов в решении сходных проблем. Другие – на исключительности косовского сценария, подчеркивая неприемлемость данной модели для Приднестровья, Абхазии и Южной Осетии. Тем не менее, хотя статус Косово еще не определен, он уже действует на сознание и поведение участников конфликта. Попытки отгородиться от непризнанных республик системой правовых, исторических и политических аргументов в доказательство неправомерности их претензий на независимость обречены на провал. Ряд политических заявлений и референдумы о статусе Приднестровья и Южной Осетии доказывают твердость намерений воспользоваться примером Черногории и Косово.

Нужно принимать во внимание то, что за прошедшие десятилетия ситуация на Южном Кавказе и в Молдавии изменилась. Более 10 лет относительного затишья не прошли бесследно. Поэтому часто используемый термин «замороженный конфликт» не совсем точно отражает положение, сложившееся в этих регионах. Непризнанные республики так или иначе сумели вписаться в глобальные процессы, на их территориях имеют место экономические тенденции и процессы, характерные для всего современного мира, и действуют как неформальные, но уже вполне сформировавшиеся субъекты международной экономики и политики.

При всех официальных заклинаниях о нерушимости территориальных границ