Признание непризнанных

МОСКВА, 19 сентября / РИА Новости /. Алан Аслан Касаев,

директор Главной дирекции стран СНГ и Балтии, член Экспертного совета РИА Новости

Вот уже полтора десятка лет прошло с момента распада Советского Союза, а отечественное, европейское и даже в какой-то мере мировое общественное мнение продолжают терзать сомнения по поводу судьбы его наиболее сиротливых останков. Я имею в виду так называемые непризнанные республики: Нагорный Карабах, Южную Осетию, Абхазию и Приднестровскую республику.

Когда по мере обретения независимости в Организацию Объединенный Наций одна за другой вступали бывшие союзные республики, никто в ООН и за ее пределами не задавался вопросом о том, насколько легимитными правами обладают новые субъекты международного права. Тогда и таким образом появились Грузия в границах Грузинской ССР, Молдова в границах Молдавской ССР, Армения и Азербайджан в границах соответственно Армянской и Азербайджанской ССР… Те же бывшие автономии в составе бывших союзных республик, кого не устраивал этот самый состав, попробовали выразить собственное мнение и получили в итоге войну. Как ни странно, именно они эту войну и выиграли, но только де факто. Де юре же – получили сомнительный статус «непризнанных государств», от которого постоянно пытаются избавиться.

Результат референдума в Приднестровье был предсказуем не только для Тирасполя, Кишинева, Москвы, но и многих других европейских и заокеанских столиц. Свыше 90 процентов населения подтвердили желание строить и далее независимое государство, ориентирующееся на вступление в состав России. Увы, в практическом плане для живущих там людей в ближайшее время, скорее всего, мало что изменится.

Урегулированием взаимоотношений между признанным Кишиневом и непризнанным Тирасполем занимались в качестве посредников Россия, Украина, ОБСЕ, Евросоюз, Соединенные Штаты – как говорится в песне, то вместе, то поврозь, а то попеременно. Последний вариант – максимально возможная степень автономии в составе Молдовы с наличием собственного приднестровского парламента, органов внутренних дел и даже чего-то наподобие национальной гвардии при гарантии сохранения всего этого при вхождении Молдовы в Евросоюз (гипотетическом) и НАТО (возможном) либо при объявлении Молдовой нейтралитета. Этот вариант сорвался то ли по вине приднестровцев, то ли молдаван, то ли Москвы… В принципе, это не очень важно, поскольку теперь все стороны ждут, что будет после прошедшего референдума.

Точнее можно предсказать, чего не будет. Не будет эскалации вооруженного конфликта, так как Молдова вряд ли хочет и может сегодня с кем-либо воевать. Не будет решения о включении Приднестровья в состав третьего государства, то есть России – общей границы с Приднестровьем у РФ нет, а соседствующая Украина в дополнительных источниках нестабильности у своих границ не заинтересована. Так в чем же состоит замысел референдума?

Приднестровские власти рассчитывают получить мощный внутренний импульс для нового этапа своего непризнанного функционирования. Это, во-первых. Ну, а во-вторых, референдум призван актуализировать в глазах мирового сообщества не столько сам по себе приднестровский вопрос, сколько схожие с ним ситуации в других частях постсоветского пространства. Речь идет о Южной Осетии и Абхазии.

Бывшие автономии в составе Грузинской ССР тоже намерены решить вековые проблемы своего бытия. Южные осетины хотят административно и культурно воссоединиться с осетинами северными. Абхазы апеллируют к России и остальному миру в связи с нежеланием находиться в составе Грузии. Кровопролитные военные столкновения 1991 – 1993 годов фактически сделали Южную Осетию и Абхазию независимыми от Грузии, но международное сообщество продолжает считать их ее частями, хотя и мятежными, хотя и сепаратистскими. Теперь на очереди референдум о статусе Южной Осетии. Он намечен на 12 ноября и может быть отмечен кровавыми событиями. А это, как известно, слишком