«Приднестровский проект»: победы и провалы

2 сентября исполняется 20 лет Приднестровской Молдавской Республике. Этот регион не признан ни одной страной в мире. Де юре ПМР нет. Но де факто ПМР существует.


Любое государство отличают четыре базовых признака:
1) Наличие территории;
2) Наличие населения;
3) Легитимность власти;
4) Способность устанавливать соглашения с другими государствами.
Из этих четырёх признаков Приднестровская Молдавская Республика отвечает только трём. Более того – о возможности даже гипотетического признания Приднестровья в ближайшее время не говорят даже в двух наиболее дружественных Тирасполю столицах – Москве и Киеве. Почему так произошло? Постараемся разобраться.

Приднестровский проект возник спонтанно в конце 80-х годов прошлого века как реакция на агрессивный румынизм, которым всё больше и больше заражалась гуманитарная, творческая, научная, а вскоре и политическая элита Молдовы. Однако ещё в 1989 году приднестровцы, выступая против прорумынского национализма, не выделяли себя из единого молдавского поля. Советы трудовых коллективов, организовавшие забастовку осенью 1989 года в качестве протеста против «Закона о функционировании языков на территории Молдавской ССР», складывались на каждом предприятии в каждом крупном населённом пункте Молдавии.

Депутатов Верховного Совета МССР из приднестровского региона избивала пьяная националистическая толпа у стен парламента. Но точно так же доставалось и правобережным депутатам – членам руководства Интердвижения. Уже потом, в начале 90-х, многие из них переберутся на левый берег Днестра. Но тогда, в самом начале борьбы, никто из приднестровцев не выделял себя из единого, общемолдавского, а точнее общесоюзного интернационального движения.

Отличие Приднестровья от остальной Молдовы состояло в том, что здесь накопилась критическая масса недовольных новой прорумынской идеологией официального Кишинёва. Приднестровье, наряду с Гагаузией, мыслилось в качестве плацдарма против румынизма. Точно так же, как в центре Кишинёва на площади собиралась многочисленная толпа под националистическими лозунгами, в Тирасполе не менее массовыми были митинги против национализма. Многие на эти митинги приезжали из Кишинёва и других городов правобережной Молдавии.

Приднестровье стало не только плацдармом интернационализма. Оно стало плацдармом молдавской самобытности. Именно приднестровские молдаване менее всего хотели румынизироваться, отказавшись от своего имени и традиционного кириллического алфавита. У истоков приднестровской государственности стояли многие молдаване – Григорий Маракуца, Александр Караман, Василий Яковлев, Николай Бабилунга, Виталий Кирияк, Ион Д. Чобану, Борис Штефан и многие другие. Союз молдаван Приднестровья стал одной из наиболее влиятельных общественно-политических организаций молодой республики. Первыми погибшими защитниками Приднестровья, наряду с украинцем Владимиром Готкой, были молдаване – Валерий Мицул и Олег Гелетюк.

В 1990 – 1992 годах приднестровцы сражались не только за свою свободу, дома, семьи. Не только за право жить на своей земле и говорить на своём родном языке. Они умирали за Молдавию – за тот мир, который существовал в течение 40 лет на обоих берегах Днестра. Молдаване Приднестровья воевали за своё естественное право называть себя молдаванами, а свой язык – молдавским, в чём им было отказано новыми властями Кишинёва во главе с президентом Мирчей Снегуром. И если бы приднестровцы не победили в той войне, не было бы ни 1994, ни 1996, ни 2001 годов в Молдове, когда молдавские государственники, шаг за шагом, отстраняли от власти оголтелых румынских националистов. Был бы сплошной 1990 год, растянутый во времени. Нынешним молдавским государственникам, спешащим бросить лишний камень в сторону Тирасполя, следовало бы об этом помнить.

В Приднестровье сохранился особый межнациональный мир, когда о человеке судят не по его национальной принадлежности и не по его родному языку, а по тому, что этот человек представляет собой как личность. В Приднестровье государств