Приднестровская трясина

Частично «годен».

Прошедший год прошел под знаком новоявленных «частично признанных» государств. 17 февраля 2008 года Парламент Косово в одностороннем порядке объявил о своей независимости. США и ряд стран ЕС поспешили признать его независимость, хотя далеко не все европейские страны были в восторге от появления на карте нового государства. У многих из них есть проблемные территории. Но главное — независимость Косово отказалась признать Россия, что делает практически невозможным обретение новым государством представительства в ООН, поскольку для рассмотрения этого вопроса и голосованию по нему необходимо одобрение всех пяти постоянных членов Совбеза ООН.

Признание независимости Косово вновь подтвердило: двойные стандарты были, есть и будут. Разговоры о том, что случай с Косово «уникален», и не может распространяться на другие проблемные территории — лишь дымовая завеса, за которой пытаются скрыть эти самые двойные стандарты. Тем не менее, власти в Абхазии, Южной Осетии и Приднестровье воспряли духом. Долго ждать не пришлось. Косовский прецедент сыграл дурную шутку с его создателями. Конфликт между Грузией и Россией привел к тому, что Москва, в конце концов, признала независимость и Южной Осетии и Абхазии.

Впрочем, кроме самой России и Никарагуа, никто, даже самые преданные союзники Москвы на постсоветском пространстве, такие как Белоруссия и Казахстан, не стали спешить с признанием независимости кавказских республик. Но в Приднестровье откровенно обрадовались такому повороту событий. Еще бы. Следующий шаг — признание независимости ПМР. Но не тут-то было. Москва не только не сделала этот шаг, но и настоятельно рекомендовала Приднестровью решать вопросы путем переговоров.

Где выход?

Приднестровский вопрос напоминает трясину: чем сильнее попытка выбраться, тем глубже засасывает. Тем не менее, это вовсе не означает, что вопрос этот решить невозможно. Конечно, за 19 лет существования ПМР много воды утекло. И правый, и левый берега Днестра живут в разном культурном и политическом измерении. Соответственно и процесс воссоединения или реинтеграции, связан во многом с восстановлением этого некогда единого пространства. Как правило, все планы, предлагающие решение приднестровской проблемы «сверху» (т. е. путем принятия соответствующего варианта объединения, будь это «меморандум Козака» или «план Ющенко»), наталкиваются на сопротивление либо Тирасполя, либо Кишинева.

Причем в последнее время приднестровские лидеры проявляют все менее желания идти на компромисс и предлагают единственный способ решения вопроса — признание Кишиневом независимости ПМР. Соответственно во «враги Приднестровья» записываются все те, кто предлагает решить вопрос путем переговоров. Достаточно вспомнить «казус Островского» в мае прошлого года, когда председатель комитета Госдумы РФ по делам СНГ и связям с соотечественниками Алексей Островский на встрече с членами Президиума Верховного Совета Приднестровья заявил: «Стремление руководства и населения Приднестровья к признанию независимости республики — это путь в никуда» и порекомендовал им все решать путем переговоров. За это российский политик был подвергнут невиданной критике в местной прессе.

Неспособность прислушиваться к голосу разума, к разумным предложениям стала неотъемлемой чертой приднестровских политиков. И они с завидным постоянством ее демонстрируют.

Например, в январе нынешнего года по просьбе Центра исследований Южно-Украинского пограничья свои соображения по поводу приднестровского урегулирования высказал первый заместитель председателя Комитета Верховной Рады по вопросам национальной безопасности и обороны Сергей Гриневецкий.

Приднестровская тема для него не нова. Не только потому, что в силу своих депутатских обязанностей он занимается вопросами, касающимися национальной безопасности (а приднестровский относится именно к таковым), но и потому, что семь лет был губернатором Одесской области, граничащей с Приднестровьем, занимался вопросами обустройства украинско-молдавс