Приднестровье изнутри

Вот уже много лет на политической сцене непризнанного Приднестровья разыгрываются несколько спектаклей. Один, под названием "Мы-Россия", громко рекламируют - для неисправимых оптимистов. Прочие играют без афиш, в узком кругу избранной публики.

Для чего придумали "Русскую Испанию"?

«Феномен Приднестровья» стал любимым коньком "патриотических" пропагандистов. Но реальная основа приднестровского сопротивления куда прозаичней. Никакого "пророссийского патриотического порыва" здесь никогда не было - был огромный страх людей, бывших частью Системы и не мысливших себя вне ее. В промышленном Приднестровье испугались все, кто не был морально готов искать хлеб насущный вне работающей союзной промышленности.

А таковых было абсолютное большинство - директора, ИТР, рабочие, их жены и дети. Первые лозунги Приднестровья были порождены этим испугом. Их смысл, если отбросить в сторону все недоговоренности, звучал просто: "верните нам Советский Союз". Приднестровье на момент краха СССР не было ни "русским", ни "украинским", ни "молдавским". Его массовое сознание и сегодня осталось интернационально-советским, со всеми плюсами и минусами, присущими этой ментальности.

Приднестровский директорат был вечным соперником ЦК Компартии Молдавии. Собственно, ЦК КПМ и инспирировало "национальное возрождение" начала 90-х - ради овладения бывшей союзной собственностью. Но директора приднестровских заводов тоже стали реализовывать свои аппетиты! И все дальнейшее с железной предопределенностью вытекало из стремления директорского корпуса поучаствовать в дележе бывшего «народного» имущества и испуга массы заводских работяг, желавших сохранить привычный им образ жизни.

На огромном пространстве рушащегося СССР, такой же испуг, в таких же, а нередко и в гораздо худших обстоятельствах, испытали миллионы людей. Но в Приднестровье было несколько дополнительных факторов, предопределивших нестандартный ход событий: сильный и сплоченный директорский корпус, уже давно противостоявший давлению кишиневской партократии, и имевший хорошие связи в Москве; штаб и склады 14 российской армии (как следствие - большое количество российских офицеров, прижившихся в Приднестровье и не желавших уезжать в неизвестность), большое количество военных пенсионеров – людей, обученных воевать, притом еще вполне крепких и бодрых. Иными словами, в Приднестровье имелись и люди, способные сами держать в руках оружие и научить этому других, и те, кто после некоторой пропагандистской обработки был готов этому учиться и затем воевать, и те, кто обладал деньгами и связями для того, чтобы так или иначе вооружить первых и вторых... Агрессивная политика Кишинева сработала лучше любой пропаганды, и когда в Дубоссарах пролилась первая кровь, на свет родилось новое государство, созданное, как и все государства до него, для защиты от внешнего врага, в данном случае - от Молдовы и Румынии. Впрочем, его рождение не было одномоментным - лозунг "назад в СССР" еще долго проглядывался буквально на каждом шагу (и до сих пор нет-нет, да и всплывет из небытия), а о России и любви к ней на первых порах не было и речи.

Постепенное "экономическое" растворение Приднестровья в Молдове началось уже при первом президенте - Мирче Снегуре и продолжилось при втором - Петре Лучинском. Приднестровские директора настойчиво искали контакты с Кишиневом, широко принимали кишиневских гостей и, по большому счету, хотели одного – твердых гарантий собственной безопасности.

Нищающее население - а заводы, бывшие некогда частью советского промышленного комплекса закономерно лихорадило - утрачивало интерес к политике, и было озабочено исключительно личным выживанием. Общественные институты, созданные в период становления республики - отчасти по указанию директоров, отчасти на волне оборонного порыва, деградировали. Но «государство» родилось, породило свою элиту и уже не могло исчезнуть просто так.

На арену выходит третья сила

Среди прочего крах Союза привел к смене структуры потребительского сп