Приднестровцы с оружием в руках доказали свою политическую волю

Результат референдума о вступлении Приднестровья в состав России предрешен: приднестровцы с оружием в руках продемонстрировали свою политическую волю в этом вопросе.

Рассматривая ситуацию с Приднестровьем, важно учитывать, что в отличие от конфликтов, проистекавших в советское время (грузино-осетинского, грузино-абхазского и карабахского, причиной которых были национальные противоречия), в Приднестровье ситуация принципиально иная. Здесь, вообще, национальной почвы как таковой для конфликта не было, нет и не будет. В данном регионе всегда существовал с одной стороны молдавско-румынский нацизм, а с другой оказалось Приднестровье. И если мы воспринимаем Приднестровье как структуру интернациональную - остаток империи, - то куда еще деваться Приднестровью, кроме как снова стать частью России? Однако может ли Россия сейчас принять в свой состав Приднестровье? Боюсь, что не может, хотя бы потому, что у нас нет общих границ. Более того, Приднестровье окружено враждебными России режимами, что может поставить Россию в ситуацию конфликта в невыгодных нам условиях. Что в этих условиях Россия может сделать для Приднестровья?

Молдавия зависит от России
Чтобы получить ответ на вопрос о том, сколько может продолжаться противостояние вокруг Приднестровья, нужно посмотреть на ситуацию в самой Молдавии, которая сейчас охвачена «винной истерикой». И эта истерика, наблюдаемая всеми, в двусторонних отношениях России и Молдавии вполне обоснована, потому что надо быть абсолютно отмороженным инопланетянином, чтобы не понимать значение для Молдавии виноделия. Существуют два фактора, которые держат на плаву то, что называется экономикой Молдавии и обеспечивают ее хозяйственное выживание. Во-первых, это гастарбайтеры, подавляющее количество которых работает в России (по нашей трудовой статистике, это 600 тысяч человек). Во-вторых, винодельная промышленность, в которой заняты еще 330 тысяч человек. Если суммировать эти две цифры и принять во внимание тот факт, что все население Молдавии составляет 3 миллиона 300 тысяч человек, то становится очевидным, что две трети трудовых ресурсов Молдавии зависят от России. Тогда как оставшаяся треть работающего населения - это люди, занятые натуральным хозяйством, либо работники сферы услуг и госуправления (милиционеры и чиновники), либо просто безработные граждане. Эта часть населения Молдавии не создает никакого конечного продукта, а только обслуживает страну. Если же продукта в стране нет, то для страны наступает крах, катастрофа. И я думаю, что один из способов смягчить эту катастрофу для молдавского руководства – вернуться к изначальным договоренностям по Приднестровью и прекратить весьма наглую, агрессивную политику в его отношении.
У нас есть неограниченные возможности давления на Молдавию
В винном противостоянии Россия доказала, что в ее распоряжении имеются неограниченные возможности давления на Молдавию. При этом мы от Молдавии ничего особенного не хотим: не просим поменять свою геополитическую ориентацию или экономическую политику, не просим поступиться какими-то интересами.
Единственное, о чем мы просим молдавское руководство, это прекратить заниматься скотством, успокоиться и вернуться к тем договоренностям, которые она считала необходимым соблюдать до того, как «оранжевый процесс» внушил этим ребятам иллюзию вседозволенности. Когда молдавские власти заразились этой опасной иллюзией, им показалось, что теперь можно делать все что угодно. Они думали, что если у них есть соглашение с ющенковской Украиной, значит, их руки развязаны, а оказалось, что рук у них просто нет. Как у змеи. Поэтому связывай - не связывай, а ручек нет. А там, где должны были бы быть ручки, торчат «атавизмы». Потому-то приднестровское противостояние не продлится долго. Если мы серьезно вздумаем придушить Молдавию, то ее агония придется на осень. А «агонии» чреваты сменой власти. Когда население окажется в состоянии экономического и социального коллапса, а «винная катастрофа» к осени и выльется в этот коллапс, наступит