Политическое урегулирование в Чечне все-таки состоялось

МОСКВА, 29 августа / ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОБОЗРЕВАТЕЛЬ РИА НОВОСТИ Юрий Филиппов /. Самое неожиданное в политическом урегулировании ситуации в Чечне заключается в том, что оно все-таки состоялось. В его успех действительно было трудно поверить, учитывая, что референдуму, на котором чеченцы назвали свою республику неотъемлемой частью Российской Федерации и отказались от поддержки сепаратизма, предшествовало десятилетие, наполненное двумя жесточайшими военными кампаниями, разгулом преступности, беспощадными этническими чистками, работорговлей и ужасающими терактами, многие из которых, как, например, захват сотен заложников в Театральном центре в Москве и в бесланской школе, получили мировой резонанс и до сих пор не имеют прецедентов по жестокости, дерзости и безрассудству.

Строго говоря, ни одна из сторон этого конфликта не добилась того, к чему изначально стремилась. Сепаратисты, вроде бы получившие «независимую Ичкерию» после Хасавьюртовского мирного договора в 1996 году, потерпели полный крах, пытаясь построить собственное государство. Президент Ичкерии Масхадов, пользовавшийся авторитетом как военный лидер, при переходе к относительному миру полностью растерял влияние и оказался марионеткой в руках откровенных бандитов и террористов вроде организатора бесланского теракта Шамиля Басаева. Масхадовская полупартизанская армия быстро распалась на множество вооруженных банд, кормившихся насилием, работорговлей, распространением наркотиков и похищением людей. Хотя часто считают, что эта агрессия была в основном направлена против России, на самом деле главным объектом криминального террора стало чеченское общество. С одной стороны, гражданское население пострадало от чрезвычайно жестких действий федералов (чего стоят хотя бы бомбардировки Грозного, который до сих пор наполовину лежит в руинах). С другой стороны, криминальный диктат со стороны бывших сепаратистов, которые очень быстро превратились в террористов и религиозных экстремистов ваххабитского толка, был еще более непереносимым. Если федералы приходили и уходили, то собственные бандиты почти всегда оставались. Показательно, что из тысяч похищенных за последнее десятилетие чеченскими криминальными группировками людей девяносто процентов были как раз чеченцами. Состоятельных чеченцев похищали даже в Москве и привозили в Чечню, где требовали за их жизнь многомиллионный выкуп. Неудивительно, что 96 (!) процентов участников конституционного референдума в Чечне в 2003 году поддержало признание Чечни неотъемлемой частью России. Для них это означало прекращение войны, криминального насилия и наступление относительной стабильности. Кстати, в ходе общероссийских президентских выборов в 2004 году за Владимира Путина, который олицетворял в конфликте федеральную сторону, проголосовало 93 процента чеченских избирателей.

Однако крах сепаратистского проекта «независимой Ичкерии», который обернулся для чеченцев «войной все против всех» и превращением республики в плацдарм для исламистского террора, не стал одновременно полной и безоговорочной победой федералов. В декабре 1994 года российские войска вводились в Чечню для наведения там «конституционного порядка». Политики в Москве считали (или, по крайней мере, публично заявляли), что «умиротворить Чечню» можно будет очень быстро и «малой кровью». На самом деле чеченская проблема не имела и не могла иметь однозначно силового решения. Недавно президент Путин подписал указ, предписывающий в течение двух лет вывести из республики силовые подразделения, находящиеся там на временной основе. Их функции (в том числе и касающиеся борьбы с терроризмом) перейдут к чеченским военным и милиционерам. Самое удивительное заключается в том, что основу этой новой силовой опоры федеральных властей в Чечне составляют бывшие боевики, прошедшие процедуру амнистии или сложившие оружие под честное слово местных властей. Премьер-министр Чечни Рамзан Кадыров, которого прочат в президенты республики, воевал против России в первую чеченскую кампанию, несколько активных