Политический пасьянс приднестровского урегулирования: 5+2; 1+1; 1+0?

Прошедший июнь дал обильный урожай всевозможных предполо­жений и слухов о близком разре­шении приднестровского конфликта. Информационное пространство заполни­ли сюжетные линии о достижении дол­гожданного согласия между основными политическими игроками касательно бу­дущего Приднестровья. Основную ин­тригу составил новый политический ро­ман между Москвой и Кишиневом, кон­туры которого обозначились еще в конце прошлого года. В июне в Санкт-Петербурге и Москве российская и мол­давская стороны (в формате 1+1) на выс­шем уровне обсудили политические кон­диции грядущего компромисса. Реальных политических итогов это обсуждение по­ка не принесло. Закулисная часть молдо-российского политического диалога еще не завершилась. Сегодня многие автори­тетные эксперты именно на нее возлага­ют политические надежды.
Однако, пока что воз «приднест­ровского урегулирования» продолжаетбезнадежно буксовать в болоте перего­ворного процесса. Отсутствие подвижек вызвано наличием острого, скрытого конфликта политических интересов ме­жду основными актерами приднестров­ской драмы. Бескомпромиссность их по­зиций, отчаянная борьба и холодный по­литический расчет зеркально отражаются в конкуренции форматов приднестров­ского урегулирования: 5+2; 1+1; 1+0.

5+2: Политическое распутье приднестровского конфликта

Формат переговорного процесса 5+2 (Молдова, Приднестровье, Россия, Украина, ОБСЕ; наблюдающие США и ЕС) был запущен в 2005 г. как отклик на многократные призывы молдавской сто­роны усилить существовавший пятисто-ронний диалог западным участием. Наи­более ярким аспектом деятельности этого формата стала работа в контексте реали­зации украинских политических инициа­тив известных как «План Ющенко». Этот проект предусматривал решение придне-стровского вопроса путем проведения в регионе признанных демократических выборов. По сути, он завершил длитель­ную эпопею украинской политической пассивности и открыл возможности для украинизации миротворческого процесса на Днестре. План содержал глубинные механизмы демократической трансфор­мации и политического обновления Приднестровья, он не навязывал ни од­ной из сторон жестких схем решения проблемы, здесь не было «прокрустова ложа» прежних политических проектов. Вместе с тем, уже спустя два месяца по­сле опубликования украинских инициа­тив обозначились первые попытки заин­тересованных сторон подвергнуть их ре­визии. Реализация «Плана» также ослож­нилась вследствие введения в марте 2006 г. новых таможенных правил обеспече­ния внешнеэкономической деятельности приднестровских предприятий. В Прид­нестровье они были истолкованы как по­пытки блокирования экономической дея­тельности. Однако и сегодня «План Ющенко» остается одним из перспектив­ных вариантов решения приднестровско­го вопроса. Очевидной является целесо­образность частичной его корректировки в соответствии с общим контекстом раз­вития политической ситуации и совре­менными позициями Кишинева и Тирас­поля. Март 2006 г. осложнил не только реализацию украинских инициатив. Практически оказался торпедирован и сам формат 5+2, рожденное в муках рас­ширенное сообщество международных посредников и наблюдателей, многостра­дальное детище молдавской дипломатии. Жесткая реакция приднестровской сто­роны на вышеупомянутые таможенные изменения сегодня делает невозможной его эффективную работу. На данный мо­мент все попытки и отчаянные призывы посредников реанимировать работу 5+2 также не дают желательных результатов. На этом фоне заметно усилили свою от­части видимую работу иные неформаль­ные переговорные форматы.

Современные тенденции в сфере приднестровского урегулирования гото­вят для формата 5+2 незавидный полити-ческий удел. Это диалоговое посредниче­ское окно усилиями сторон превращается в клуб нижеподписавшихся, которые в лучшем случае должны будут просто за­визировать рожденный в тех или иных политических измерениях проект реше­ния приднестровской проблемы, а в худ­шем безмятежно наблюдать за дальней­шим замораживанием переговорного процесса.

1+1: Желающи