О названии государственного языка и факторах, подрывающих государственность Молдовы

Сергей Назария

Но, как говорится, «свято место пусто не бывает». В ситуации, когда сторонники молдавской независимой государственности остаются пассивными и неорганизованными, не находят понимания и поддержки со стороны властей, румыно-унионисты не теряют времени даром. Они организованно наступают на устои молдавского независимого государства и действуют всё более напористо, изощренно и эффективно.

В последнее время некоторыми политиками, учёными-лингвистами и
журналистами затеяна возня вокруг «правильного названия»
государственного языка Республики Молдова. По их мнению, лингвоним
«молдавский язык» является якобы совершенно «ненаучным»,
«искусственным», чуть ли не «изобретённым» Сталиным, в то время как
единственно «верное и научное» название языка, на котором говорят
молдаване, - «румынский язык». Инспирированная из Бухареста и открыто
поддерживаемая правящими кругами соседней страны дискуссия по этой,
явно надуманной, но вовсе не безобидной, проблеме носит откровенно
политический и чётко выраженный антимолдавский характер.

В этой связи хотелось бы напомнить бухарестским «горячим головам», что никто в Молдове, в том числе и её высшее руководство, не отрицают языковой
близости молдаван и румын. Более того, признают, что «румынский» и
«молдавский» язык во многом идентичны.

Речь идёт, главным образом, лишь о вполне естественном и законном праве людей, считающих себя молдаванами, называть свой язык молдавским. Тем более, что такая практика не является каким-то исключением. Так, например, у персов и таджиков, фактически, один язык и общая литература, однако таджики называют свой язык таджикским, и никто, в том числе и персы не,
возражает против этого. Такая же ситуация с голландцами и фламандцами:
у них тоже один язык, но называют они его каждый по-своему: одни –
голландским, другие - фламандским. Более того, в ЮАР этот же самый язык
имеет и третье название – «африкаанс». Но никто ни в Голландии, ни во
Фландрии против этого ничего не имеет. Таких примеров можно найти еще
немало, в том числе и на Балканах.

Безмерно удивляют своей очевидной притянутостью «за уши» ссылки всевозможных казенных и добровольных «румынизаторов» на волю Сталина в выборе названия языка нашего народа. Причем тут, спрашивается, Сталин, если наш народ испокон веков считал себя молдаванами, называл свою страну Молдовой, а свой язык, соотвентственно, молдавским?

Наши национальные мыслители тоже чаще всего называли его молдавским, хотя и не отрицали его идентичности с румынским. Например, Г. Уреке и И. Некулче употребляли лишь глотоним «молдавский язык», М. Костин и Д. Кантемир называли язык и молдавским, и румынским, подчёркивая, когда об этом заходила речь, идентичность этих двух лингвистических сущностей.
Следует отметить также, что и в литературе, и в документах Молдавского
княжества после 1711 г. и примерно по 1830 год почти исключительно
употребляется термин «молдавский язык».

Таким образом, можно сделать уверенный вывод о том, что оба названия верны, научны и имеют право на жизнь. Неблаговидная же цель всех тех, кто упорно отрицают право на существование лингвонима «молдавский язык», состоит, главным образом, лишь в том, чтобы навсегда стереть из памяти людей сами понятия «молдавский народ», «молдаване», «молдавская национальная дентичность» и, в конечном итоге, создать идеологические предпосылки для окончательной ликвидации независимого молдавского государства.

Опасность, исходящую от вновь оживившихся «румынизатрров» всех мастей, видят и понимают простые граждане Республики Молдова. Их всё более тревожит то, что, к сожалению, высшее руководство страны не предпринимают
планомерных, осмысленных и решительных шагов, направленных на
противодействие тайным и явным врагам молдавской независимой
государственности.

Единственный человек из среды высших молдавских руководителей, который хоть как-то пытается противостоять данной угрозе – это президент республики, лидер правящей ПКРМ Владимир Воронин.