Мсква на евразийском перекрестке

МОСКВА, 1 июля / РИА Новости /. Изменится ли политика России в Центральной Азии – вопрос, которым задаются наблюдатели накануне визита Дмитрия Медведева в регион. В начале июля российский президент побывает с официальным визитом в Туркмении и заедет в Казахстан. Осенью планируются визиты в Киргизию и Таджикистан, где пройдут саммиты СНГ и ШОС.

Предстоящие встречи в верхах возвращают нас к вопросу о значении Центральной Азии для России. Целостной доктрины, трактующей цели и задачи российской дипломатии в этом регионе за постсоветскую историю, не появилось. В немалой степени из-за того, что Москве в последние десятилетия приходилось играть ситуативно, реагируя на вызовы и действия других игроков. К тому же партнеры – страны региона – проходят через непростой процесс трансформации национальных стратегий развития. Так что приходится говорить лишь о российских приоритетах на Центральноазиатском направлении.

Несомненно, сохранение доступа к энергоресурсам останется ключевым элементом деятельности российской дипломатии при Дмитрии Медведеве. В этом смысле визит российского президента в Ашхабад показателен. Туркмения с доказанными запасами газа в 3 трлн. кубометров в последнее время активно контактирует с США и Европейским союзом, лоббирующими строительство газопроводов в обход России. Как ожидается, визит Медведева должен прояснить дальнейшую судьбу проекта Прикаспийского трубопровода, соглашение по которому почти год назад было подписано главами России, Казахстана и Туркмении. Еще в мае Дмитрий Медведев, находившийся в гостях у президента Назарбаева, сообщил, что они договорились держать под постоянным контролем работу по этому проекту. Следовательно, эта тема окажется в центре внимания во время предстоящей встречи Медведева с казахским лидером.

Не подвергнется изменениям второй важнейший компонент российской политики в регионе – безопасность. Четыре центральноазиатские республики составляют большинство в оборонной структуре СНГ- Организации Договора о коллективной безопасности (три других члена – Россия, Белоруссия и Армения). Понятно, что центр тяжести антитеррористической борьбы перенесен в регион, испытывающий на себе последствия транзита наркотиков из Афганистана и угрозу исламского экстремизма. В Бишкеке функционирует специальное отделение Антитеррористического центра по Центральноазиатскому региону, а в Ташкенте дислоцируется Региональная антитеррористическая структура Шанхайской организации сотрудничества.

Повышение статуса ОДКБ, превращение ее в полноценную международную организацию, сотрудничающую с ШОС и НАТО, – таковы весьма амбициозные цели этой организации. Из оборонной структуры ОДКБ пытается превратиться в военно-политическую организацию, для чего расширяет свои полномочия за счет включения в сферу деятельности таких вопросов, как миграция и борьба с незаконным транзитом наркотиков. Достижение этих целей зависит в первую очередь от того, насколько тесно организация сотрудничает с национальными структурами стран – участниц Договора. Не со всеми это удается, к примеру, президент Узбекистана Ислам Каримов недавно предложил объединить ОДКБ с организацией Евразийского экономического сообщества. Но вот что примечательно, бывший секретарь Совета безопасности Киргизии Мирослав Ниязов заявил, что через Договор Киргизия «решала немало вопросов, и в этом смысле его деятельность заслуживает всяческого одобрения».

Вообще Киргизия, страна с пятимиллионным населением и не имеющая запасов углеводородов, занимает особое место в российской политике. Не считая авиабазу в Канте, входящую в силы быстрого развертывания ОДКБ, Россия использует три специальных объекта, включая не имеющий мировых аналогов по характеристикам полигон «Озеро» для испытания глубоководных торпед; он находится на Иссык-Куле. Военно-морской флот России разместил в этом году на киргизском оборонном предприятии «Дастан» заказ на торпеды и оборудование, связанное с морским