Москва играет «кипрскую» партию на Кавказе

Речь идет о применении Москвой технологии «полупризнания», которую долгое время использует Турция в отношении Северного Кипра. Как показывает практика, существование полупризнанных государств не только создает новые вызовы региональной безопасности, но и формирует условия для долговременной консервации нерешенного конфликта. Кремль фактически отложил решение вопроса урегулирования грузинских конфликтов на долгую перспективу, которая, к тому же, предполагает решения глобального характера – переформатирования мирового политического пространства. Это перспектива не одного десятилетия…

От непризнаности к полупризнанию

Государства Латинской Америки, Африки и Азии и даже Соединенные Штаты также прошли долгий период от провозглашения независимости до признания. В начале ХХ века в международное право вошла концепция «права наций на самоопределение». Целые гроздья «самопровозглашенных» государств возникли в 1917-1918 гг. после распада Российской, Австро-Венгерской и Османской империй. После «парада суверенитетов» в начале 1990-х, когда прекратили свое существование СССР и Югославия, возникло более 20 новых стран.

Однако в результате этнотерриториальных конфликтов одновременно с «признанными» на территории постсоветского и постюгославского пространства возникли «непризнанные» государства: Нагорно-Карабахская Республика, Приднестровская Молдавская Республика, Южная Осетия, Абхазия, Республика Сербская Краина и т.п.

Международное сообщество в 90-х гг. ХХ ст. заняло жесткую позицию, фактически провозгласив приоритет принципа «нерушимости границ» над принципом «права на самоопределение» и категорически отказавшись признавать новые государственные образования. Эксперты отмечают, что значительная часть этих образований являются, в сущности, вполне состоявшимися государствами, обладающими эффективным государственным аппаратом и пользующимися массовой поддержкой со стороны населения.

Современная политическая наука определяет «непризнанные государства» как образования, которые, обладая всеми признаками государственности (контроль над территорией, система управления, фактический суверенитет), в то же время лишены полного или частичного международного дипломатического признания и, таким образом, не могут де-юре выступать в качестве субъекта международных отношений.

Существует и классификация «непризнанных государств»:

• частично признанные государства с фактическим контролем своей территории (Китайская Республика (Тайвань), Турецкая Республика Северного Кипра);

• непризнанные государства с фактическим контролем своей территории (Приднестровская Молдавская Республика и Сомалиленд (в мае 1991 года северные кланы провозгласили Независимую Республику Сомалиленд, включающую в себя 5 из 18 административных регионов Сомали);

• непризнанные государства с частичным контролем своей территории (Нагорно-Карабахская Республика, Вазиристан в Пакистане, Тамил-Илам на Шри-Ланке, до 2008-го – Абхазия и Южная Осетия);

• частично признанные государства, находящиеся под военной оккупацией (Сахарская Арабская Демократическая Республика (Западная Сахара), большей частью которой управляет фактически Марокко, призна ётся 48 государствами, Палестинское государство);

• территории, находящиеся под международным управлением (до 2008 года такой территорией было Косово, которое с 1999 года управлялось ООН независимо от Сербии. Юридически это была автономная провинция Сербии) ( 1).

На заре ХХI века мир оказался неготовым к вызову «непризнанных государств». Поэтому «мировое сообщество» посчитало для себя более безопасным консервировать или «замораживать» этнорегиональные конфликты, тем самым откладывая на долгую перспективу их решение. Это относится, в первую очередь, к постсоветским конфликтам, которые в начале 1990-х годов было достаточно сложно решить несиловыми методами.

Однако, после признания Косово США и некоторыми странами ЕС, ситуация кардинально изменилась. Речь не идет о возврате к принципу «права