Молдова, которую мы можем потерять

- Думаю, Владимир Николаевич, что глядя в апреле из окна на эту толпу, Вы испытывали дежа вю. Я не ошибаюсь – с Вами ведь 20 лет назад было нечто похожее, когда митингующие окружили и подожгли здание МВД? В чем разница?

- Та толпа была более неорганизованная. Это был 1989 год, начало национального возрождения, на фоне прибалтийских событий, которые все пытались догнать с разницей в две недели. Мы им сорвали протестные акции на 7 ноября. А день милиции через 3 дня, 10-го. Это был предлог.

А сейчас другой фон, но предлог они готовили задолго до выборов. Еще за полтора месяца до 5 апреля, только началась выборная кампания, оппозиционные формирования начали заявлять о том, что выборы 5 апреля будут обязательно сфальсифицированы. И под этот тезис неизбежности фальсификации выборов подводили всю логистику. Более или менее уважающие себя партии обзавелись социологами, которые получали довольствие и служили их задачам. Социологи говорили: «Вы получите не менее 20-30 мест в парламенте…» Почти сто двадцать мест эти социологи, если каждого в отдельности брать, своим заказчикам раздали вместо существующих ста одного. И когда экзитполл объявил через два часа после закрытия избирательных участков результаты, у них был шок. И 6 апреля, на второй день после выборов, они начали первые вакханалии. Но самое интересное произошло 7-го.

Я стоял на третьем этаже и смотрел, как наполнялась площадь. Тысячи сразу. А потом остановился весь транспорт, появились зеваки, еще тысячи. Первые камни полетели в стекла, а вторые – в работников полиции, в карабинеров (это у нас внутренние войска) - 18-летних ребят срочной службы, таких же детей, как и они. И их начали избивать. 200 карабинеров избили, ранили, изуродовали… Камни летели, как пчелы.

Вообще-то наши оппозиционеры были использованы грубо, нагло теми, кто это дело затевал. Ведь ОБСЕ признало выборы вполне демократическими, соответствующим европейским стандартам и до сегодняшнего дня спустя месяцы не представлено ни одного доказательства фальсификации выборов. И это не случайно.

Напомню, мы мудро отдали оппозиции руководство Центризбиркомом и Счетной палатой Ребята, вот мы, стоим перед вами. Проверяйте нас, что хотите делайте! И наша открытость сработала. Ничего не подтвердилось. Ни один случай!

Важно другое. Мы не поддались 7 апреля на провокации. Я был очень крут с министром внутренних дел. Я приказал: не дай Бог, чтобы у кого-то в кобуре был пистолет! Я шел на риск. Могли у ребят не выдержать нервы. Ребята защищают общественный порядок, Конституцию, страну – а тут приходят негодяи и начинают бить. Причем, били они профессионально. Жутко было смотреть…

Но риск оправдался. Крови мы не пролили. И потому это первое поражение оранжевой революции из всех известных нам случаев.

Я не мог поступить иначе

- О том, что массовая выдача румынских паспортов к добру не приведет, нам со стороны было видно еще пару лет назад. Почему вы ничего не делали? Боялись потерять имидж демократа? Недооценивали ситуацию? Вчера в какой-то листовке, которую мне дали, я успела прочитать, что вы диктатор… А Вы даже силу применить не решились. Что было для вас сдерживающим фактором?

- В первых рядах – дети… Ну как? Я не думал, что может до такого дойти, на полном серьезе. Я вот о Юрии Рошка хотел сказать. Он нам устраивал ТАКИЕ митинги, ТАКИЕ протесты. Мама родная! Он сидел 6 месяцев между президентурой и парламентом, где 7 апреля бесчинствовала толпа. Но ни один камушек не полетел никуда. Ни один полицейский не был зацеплен. Мы думали, что ментальность молдавского народа такова, что люди не посмеют никогда перейти известную грань. И когда они ее перешли, встал вопрос о том, чтобы применить силу. Но когда я посмотрел, как с гиком и весельем, как на праздник, эти дети врывались в здания… Ну как поднять на них руку? По моей команде разоружили карабинеров. Но не мог я поступить иначе.

- Чем объяснить невероятную степень агрессивности, с которой они все громили?

- Ген