Молдова и Приднестровье: цена объединения

Виталий Андриевский

Если эта цена покажется по каким-либо субъективным причинам слишком высокой для молдавского политического класса, а главное, для народа Молдавии, то на повестку дня встанет реализация первого или второго варианта. Иного здесь просто не дано.

Последние усилия Москвы и Кишинева по активизации переговорного процесса для поиска путей решения застарелой Приднестровской проблемы на фоне известных событий в Южной Осетии и Абхазии и особенно признания независимости этих республик Россией, вновь привлекли пристальное внимание как молдавской, так и приднестровской общественности, а также международного сообщества, к теме возможного объединения двух частей некогда единой страны.

Что касается позиции официальных властей и весьма значительной части гражданского общества Приднестровья, то её можно выразить одной фразой: «Объединяться с Молдовой мы не хотим, но, если Россия будет уж очень крепко на этом настаивать, то никуда мы не денемся – так и быть, объединимся».

Конечно, публично эта формула никем не оглашается и нигде не обсуждается, но, поверьте мне на слово, так думают сегодня в Приднестровье очень многие. Жители региона сегодня хорошо понимают, что у правителей Молдавии имеется в запасе немало способов, позволяющих провести совместно с Западом операцию «Принуждение Приднестровья к объединению». Мешает им это сделать только решительная позиция России.

Если же Россия, в силу каких-либо причин, вдруг примет решение «сдать» Приднестровье, то нет никаких сомнений в том, что изолированному от неё анклаву в одиночку не удастся выстоять против совместных усилий Молдавии, ЕС, США и, вполне вероятно, вполне солидарной с этой компанией соседней Украины.

Поэтому Приднестровье, с одной стороны, будет ожесточенно бороться за наиболее выгодные для себя условия объединения, в том числе за расширение своих прав и полномочий в будущем едином государственном формировании, но, с другой стороны, как это уже имело место в случае с известным «меморандумом Козака», будет готова к согласию на серьезные компромиссы.

Следует особо подчеркнуть, что в Приднестровье нет сегодня консолидированной партии, категорически отвергающей саму возможность объединения с Молдавией в любой его форме.
Да, здесь есть Игорь Смирнов, бессменный президент Приднестровья, который олицетворяет собой неуклонное стремление ПМР к обретению независимости.
Да, здесь существует мощный слой местной бюрократии, которая привыкла жить независимо от Кишинева и не хочет снова попасть под власть кишиневских чиновников (как, впрочем, и сами кишиневские чиновники не хотят объединяться с Румынией, чтобы не попасть под власть бюрократической машины Бухареста).
Однако массового политического или народного движения «Против объединения!» в Приднестровском регионе сегодня нет.

Главным образом, именно поэтому никто в Тирасполе не протестовал в 2003 году против «меморандума Козака», хотя власти Приднестровья пошли в нём на очень серьезные уступки и компромиссы, согласившись признать верховную власть Кишинева в объединённом государстве.

В то же время, кишинёвским правителям и политическому классу Молдовы надо чётко понимать, что Россия, в силу различных причин как нравственного, так и геополитического характера, никогда не «сдаст» Приднестровье.
Она, как великая держава, просто не может пойти на такой шаг, так как, сделав его, проиграет очень многое. Эти потери могут аукнуться для России большими политическими издержками, которые ударят не только по её международному престижу, но и повлияют на политическую ситуацию внутри страны.

Ещё более сложная ситуация складывается сегодня для Молдавии. И складывается она, прежде всего, под усиливающимся влиянием ЕС и особенно США. Может быть, для кого-то это прозвучит откровением, но Россия, в отличие от США и Запада, не имеет сегодня практически никакого влияния на политический класс Молдавии, на позицию её политических партий. Более того, она даже не пытается обрести такое влияние.

Ведущие молдавские политики,