Молдавия, которую мы можем потерять

Политические кризисы заразны. Что с того, что Кишинев от Киева отделяет граница: вирус постоянных парламентских выборов может принести и ветер. Вот Молдова и заразилась – и, пережив в апреле то ли госпереворот, то ли праздник непослушания, дважды так и не сумев выбрать нового президента (правящей Партии коммунистов не хватило всего одного голоса!), по примеру соседки Украины приготовилась выбирать парламент второй раз за год…
Поэтому ей скучно: это как выходить второй раз замуж в том же платье и за того же мужчину. Единственное, что оживляет процесс – это события нынешней весны.
7 апреля 2009 года тысячи юных молдаван вышли на площадь Великого Национального собрания, чтобы опротестовать результаты парламентских выборов. И так хорошо потусили, что оставили без рабочих мест и Президента, и парламент – все разгромили и сожгли, как несколько лет назад киргизы. Все это можно было бы списать на юношеский максимализм, если бы они делали это молча. Но они кричали: «За единую Румынию!», и развешивали над зданием парламента румынские флаги и географическую карту, на которой Кишинев был вовсе не столицей независимого государства, а милым городком провинциальной румынской Бессарабии. Планете Земля этот их мессидж показался непонятным: сепаратизм миру понятен гораздо лучше, чем желание вот что бы то ни стало утратить свою государственность… Поэтому я сюда и приехала – чтобы расшифровать этот парадокс.

Диван против независимости

В исторические дебри лучше не лезть: заблудимся. Чтобы не плутать, сокращу учебники до двух абзацев. Согласно первой версии никакой Молдовы в природе не существует. Есть Бессарабия, которая целых двадцать два года в истории (с 1918 по 1940) жила гармоничной и правильной жизнью – в качестве румынской провинции. Населяют ее румыны, и говорят они не на молдавском, а на румынском языке. Поэтому бунтовщики и кричали: “Зачем нам парламент? Зачем президент? У нас все есть! В Бухаресте!”
Согласно второй молдавскому государству – 650 лет, и это Румыния является отрезанной от Молдовы частью, а не наоборот, румыны и молдаване – это два родственных народа, имеющие разную историю и разных государей – как немцы и австрияки, например. Почти все годы нынешней молдавской независимости здешних школьников обучали истории румын, а не молдаван, только относительно недавно, когда угроза утраты государственной независимости стала очевидной, опомнились, и ввели в школах курс «интегрированной истории». Нам все это знакомо: в начале 90-х в народе тоже была популярна идея сделать Россию 52-м американским штатом. Или того хуже - сетовать на то, что это мы победили Германию, а не она нас. И поколение жвачки и пепси от этих идей тоже, помнится, было в восторге… Диагноз у нас с молдаванами общий: бедность. Только на ее фоне возможность покупки нового дивана кажется важнее независимости своей страны.
Румыны знали, что делали, когда несколько лет назад начали почти поголовно выдавать молдаванам свои паспорта. После того как Румыния стала членом ЕС и по этим паспортам можно стало выезжать на работу в Европу, проблема стала очевидной: Молдове готовят другую судьбу. А сами молдаване психологически готовы к тому, чтобы быть «съеденными».

Впрочем, ничто так лучше не вправляет мозги, как экономический кризис. Привыкнув за 20 лет путешествий по бывшим республикам к фразе о том, что все национальные окраины «кормили весь СССР», на этот раз я с изумлением слушала совсем другой текст. Молдавия никого не кормила! Теперь, когда стоимость барреля нефти знает каждый дворник, стало ясно, что цена кукурузы этот баррель не покрывает. А СССР, как выяснилось, никого не «оккупировал» и не «колонизировал» – а наоборот, очень даже способствовал возрождению молдавской государственности, о чем теперь, в пику Румынии, с удовольствием говорят здешние писатели и ученые. Простите, что позволила себе иронию - Молдова этого не заслуживает. Просто… Любопытно наблюдать, как меняется жизнь под воздействием времени, пространства и обстоятельств.

Последние 8 л