Косово, Южная Осетия, Абхазия – необходимость универсального подхода

МОСКВА, 3 марта / РИА Новости /. Алексей Макаркин, заместитель генерального директора Центра политических технологий – РИА Новости

На минувшей неделе в Вене состоялись прямые переговоры между представителями Сербии и косовскими албанцами по поводу определения дальнейшего статуса Косово. И хотя переговоры пока не принесли конкретных результатов, Запад выступает за скорейшее решение этого вопроса – в течение нынешнего года. Более того, западные представители не скрывают, что считают оптимальным способом решения косовского вопроса референдум, результаты которого предрешены: абсолютное большинство косоваров проголосует за независимость от Сербии.

В то же время в отношении Абхазии и Южной Осетии Запад занимает противоположную позицию, считая их неотъемлемой частью Грузии. Россия с “двойными стандартами” принципиально не согласна, выступая за применение универсального подхода к урегулированию конфликтов вокруг этих территорий. Владимир Путин недавно задал закономерный вопрос: “Если кто-нибудь считает, что Косово можно предоставить государственную независимость, то тогда почему мы должны отказывать в этом абхазам или южным осетинам?”.

Действительно, сравнительный анализ показывает большое сходство сценариев этих конфликтов. Во всех случаях речь идет о борьбе этносов за самоопределение, причем уровень напряжения в отношениях между конфликтующими этническими группами достиг максимальной отметки, делающей практически невозможным их сосуществование даже в рамках федеративного государства (не говоря уже о статусе автономии).

Кроме того, резкое обострение конфликта, переход его в предельно острую фазу во всех случаях произошел после того, как центральные власти государств (Сербии и Грузии) приняли решение о ликвидации соответствующей автономии. Подобные непродуманные действия Милошевича и Гамсахурдии, в конечно счете, обернулись против их собственных государств, так как возможности для компромисса были почти утрачены.

Во всех этих конфликтах присутствовала военная стадия борьбы, когда “центральная власть” пыталась силой восстановить статус-кво. При этом вооруженные столкновения характеризовались высокой степенью ожесточенности с обеих сторон, но не привели к решению проблемы.

Кроме того, во всех случаях существует государство, которое готово оказать политическую поддержку “непризнанным”. Напомним, что значительная часть жителей Южной Осетии и Абхазии имеют российское гражданство. В осетинском случае речь также может идти о феномене “разделенного народа” - если учесть, что его представители живут и в Северной Осетии, российском субъекте Федерации. Исторический опыт показывает, что наличие дружественной поддержки всегда увеличивает жизнеспособность “непризнанного государства”. В то же время попытка одной из нигерийских провинций во второй половине 60-х годов провозгласить свою независимость (феномен недолговременной “республики Биафра”) завершилась неудачей в значительной степени из-за отсутствия такой поддержки. При этом данный фактор существенно отличается от турецкого сценария, примененного на Кипре в 70-е годы, – речь идет о мирной поддержке, а не о вооруженном вмешательстве.

И, наконец, во всех перечисленных выше “непризнанных государствах” происходит развитие многопартийной плюралистической системы, имеет место реальная политическая конкуренция. Да, методы создания политических партий там могут отличаться от классических образцов, но вряд ли к этим территориям, только недавно прошедшим период “военной демократии”, можно предъявлять повышенные требования. Обратим внимание на то, что в Абхазии в прошлом году к власти в ходе выборов пришла оппозиция, что свидетельствует о продвижении по демократическому пути. Правда, на Западе этот опыт мало известен – в отличие от проведенных под контролем международного сообщества выборов в косовский парламент.

Разумеется, каждый кризис имеет собственные уникальные особенности. Например, в Абхазии и Южной Осетии миротворческие операции были начаты после того, как грузинс