Кирилл Лучинский: У Филата в камере вместо душа - шланг

О будущем ЛДПМ и Филата

- Мы ушли в оппозицию. 20 марта состоится съезд ЛДПМ, где будет решаться судьба партии. Кто станет у руля формирования - сказать не могу. Я на эту должность не претендую.

В последний раз я видел Филата в день его ареста. После этого мы с группой депутатов  нашей фракции хотели встретиться с ним, приехали в тюрьму, но нам сообщили, что встретиться лично с Филатом не получится, хотя при желании мы можем посмотреть его камеру. Мы согласились. Филата вывели, мы зашли в камеру.

Условия там, мягко говоря, не совсем комфортные. Телевизор принимает четыре канала, на столике электроплитка, шланг вместо душа, двухъярусная кровать. Сокамерником Филата был тогда врач из Сорок. Каково моральное состояние экс-премьера и перестал ли он бороться - я не знаю. Надо быть очень сильным человеком, чтобы выдержать это. Психологически его пытаются сломить. У многих впечатление, что он закрылся, но, думаю, это не так: в последний раз, появившись перед камерами, он сделал заявление.

Перспективы дела Филата

- Конечно, все зависит от политической конъюнктуры. Адвокаты говорят, что все происходящее незаконно, что доказательств вины Филата нет. Процедура до суда прошла очень быстро, как и на сколько все затянется дальше – не знаю.

В тех условиях, которые существуют на данный момент, можно предположить, что процесс будет очень долгим. Адвокаты говорят, что по закону его могут держать год. Дело передают частично, а не полностью. Это затягивает процесс рассмотрения. Нас практически не информируют о ситуации. Мы узнаем о ней от адвокатов.

Знаю, что Филату уже не вменяют в вину сумму в 250 миллионов долларов,  речь идет о 800 миллионах леев. Есть ряд офшорных компаний, к которым, по утверждению Филата и его адвокатов он не имеет отношения.

Ясно, что это политическая война, которая идет между Плахотнюком и протестными силами, а не Филатом. Вспомните, что это произошло как раз на волне самых бурных протестов.

Главное в «ТВ7» - прозрачность

- Десять лет назад мы запустили новый канал– «ТВ7». Откуда такое название? Нам предлагали телеканал под номером 43, мы решили сократить: четыре плюс три равно семи. Изначально было задумано, что канал будет коммерческим, мы не скрывали ни от кого, чей это телеканал, все всегда было прозрачно. Кому принадлежат другие телеканалы - мы  узнаем не всегда или узнаем через какое-то время. Это часто скрывается.

Так как Молдова переживает экономический кризис, на рекламном рынке большие сложности, потому и телеканалы в основном работают на кого-то из бизнесменов, который впоследствии диктует им: что и каким образом вещать. У меня на этот счет есть свое видение и мнение. Если мне не хочется, то я иногда в ущерб себе могу не пойти на переговоры.

Когда я вел переговоры по продаже канала, все сводилось к старому советскому анекдоту, в котором два человека договорились о том, что один другому продаст помидоры. После переговоров один пошел искать помидоры, другой – деньги.

Правда ли, что Лучинский мог стать послом в ООН

- Я встречался с Владом Плахотнюком единственный раз – когда мы пришли к власти. Ни с кем из Демпартии, в том числе и с Плахотнюком, я никогда не обсуждал вопрос о моем назначении послом Молдовы в ООН. Ни предложений, ни угроз с их стороны не поступало.

Дверь переговоров и общения между нами  навсегда захлопнулась  в 9 часов утра 15 октября 2015 года, когда г-н Гурин вместо того, чтобы выступить с прошением об отставке, сделал по-другому.

Единственный кандидат в президенты – Плахотнюк 

- У нас есть возможность обеспечить избрание президента всем народом в этом году. Но для этого необходимо иметь политическую волю. А ее, я думаю, не будет. Поэтому, безусловно, парламентское большинство будет пытаться избрать президента в парламенте. Я не думаю, что это будет сильно отличаться от предыдущих процедур. У меня по этому поводу нет иллюзий.

По поводу того, кто будет президентом… Единственная кандидатура, о которой я на сегодня слышал, - Влад Плахотнюк. О других кандидатах я не слышал. Все только об этом говорят. Дальше должны появиться другие кандидаты.

Вообще этот процесс, мне кажется, нельзя загонять в местечковость, в междусобойчик. Институт президента - важный институт, и мне кажется, нам нужен активный президент, политический игрок, активный политический деятель, который будет иметь определенные полномочия.