К чему приведут встречи молдавского и российского президентов?

Если президенты двух государств встречаются на протяжении одного месяца трижды, значит это для чего-то нужно. Санкт-Петербург, Ново-Огарево, Ростов-на-Дону. Формат встреч президентов Молдавии и России был разный – от официального до неофициального. Но суть их от этого никак не менялась.

Несложно предположить, что все они были направлены на преодоление последствий того «ледникового периода», который возник в отношениях двух стран после событий осени 2003 года, когда Кишинев буквально в последний день отклонил подписание «плана Козака» по урегулированию приднестровской проблемы.

Как сообщает корреспондент «Нового Региона», об этом пишет кишиневский политолог Юрий Ларюшин в статье, опубликованной на сайте РИА Новости.

Три встречи на высшем уровне за один месяц! Даже человек, далекий от большой политики, легко сообразит, что при сумасшедшем графике встреч, заседаний, поездок-полетов в пределах национальных границ и за рубеж, совещаний, работы с документами и тому подобным времени для просто встреч у президентов даже теоретически быть не может.

Тем более что за прошедшие четыре года в отношениях России и Молдавии накопилось слишком много негативного, и политические знатоки стали поговаривать о нарастании критической массы, готовой выплеснуться нежелательными болезненными акциями. Что, собственно, и показало прошедшее четырехлетие. Оно же услужливо составило рейтинг болезненных проблем в отношениях двух стран.

Патогенез части этих «болячек» уходит в начало 90-х годов, часть появилась сравнительно недавно, а часть – совсем «свеженькие». И лечить двум государственным мужам-докторам болезни эти, желательно не прибегая к острым режущим инструментам.

Конечно, самой острой остается застарелая, имеющая очевидные признаки хронического заболевания, приднестровская проблема. Что она из себя представляет?

Если писать приднестровское полотно основными мазками, не вдаваясь в полутона, то это почти 16 лет взаимных обвинений Кишинева и Тирасполя, военное противостояние 1992 года, многодневные и многодумные с нулевым КПД заседания совместных комиссий с привлечением третейских судей, торговые, железнодорожные и таможенные войны, встречи первых лиц, которые больше напоминали дуэли, чем дипломатические переговоры и миллиарды долларов упущенной выгоды.

Достаточно? По-моему, более чем. И оба президента – России и Молдавии – прекрасно понимают это. Все-таки не случайно большая часть переговоров Путина и Воронина проходила за закрытыми дверями. Не думаю, что чисто технические или даже финансовые вопросы нужно было прятать за семью замками. Обсуждалось, разумеется, самое наболевшее – Приднестровье.

Оба президента явно интенсифицировали процесс сближения позиций. Понятно, почему. Во-первых, сама проблема слишком болезненна и дорога, а посему ее нужно всенепременно решить. Раз и желательно навсегда.

Во-вторых, президенту России осталось меньше года исполнять полномочия главы государства, у Воронина срок чуть длиннее, но выборы нового президента Молдавии тоже не за горами. И обоим наверняка хотелось бы покинуть свои президентские кабинеты, выполнив историческую миссию политического решения приднестровской задачи.

В-третьих, президенту Молдавии четко объяснили в Брюсселе: без решения проблемы Приднестровья Молдавии нечего даже заикаться о подаче заявки по вступлению в ЕС.

Следующая из насущных проблем – «винная война». Эмбарго от 27 марта 2006 года на ввоз в Россию молдавского алкоголя, не скрою, больно ударило по бюджету Молдавии и самолюбию молдаван. Затем последовали запреты на ввоз на российский рынок молдавской сельхозпродукции.

Товарооборот между двумя странами, и так-то не блиставший большими цифрами и сбалансированностью, совсем перекосило на отметку «дефицит». Естественно, не в пользу Молдавии. Встречи двух президентов дали, казалось бы, необходимый толчок для возвращения status quo, когда молдавские вина заполняли почти половину импорта российского рынка.

Правда, остается вопросительный знак: а