Июньские встречи Путина и Воронина

МОСКВА, 2 июля / РИА Новости /. Юрий Ларюшин, политолог, Кишинев

Если президенты двух государств встречаются на протяжении одного месяца трижды, значит это для чего-то нужно. Санкт-Петербург, Ново-Огарево, Ростов-на-Дону. Формат встреч президентов Молдавии и России был разный – от официального до неофициального. Но суть их от этого никак не менялась. Несложно предположить, что все они были направлены на преодоление последствий того «ледникового периода», который возник в отношениях двух стран после событий осени 2003 года, когда Кишинев буквально в последний день отклонил подписание «плана Козака» по урегулированию приднестровской проблемы.

Три встречи на высшем уровне за один месяц! Даже человек, далекий от большой политики, легко сообразит, что при сумасшедшем графике встреч, заседаний, поездок-полетов в пределах национальных границ и за рубеж, совещаний, работы с документами и тому подобным времени для просто встреч у президентов даже теоретически быть не может. Тем более что за прошедшие четыре года в отношениях России и Молдавии накопилось слишком много негативного, и политические знатоки стали поговаривать о нарастании критической массы, готовой выплеснуться нежелательными болезненными акциями. Что, собственно, и показало прошедшее четырехлетие. Оно же услужливо составило рейтинг болезненных проблем в отношениях двух стран.

Патогенез части этих «болячек» уходит в начало 90-х годов, часть появилась сравнительно недавно, а часть – совсем «свеженькие». И лечить двум государственным мужам-докторам болезни эти, желательно не прибегая к острым режущим инструментам.

Конечно, самой острой остается застарелая, имеющая очевидные признаки хронического заболевания, приднестровская проблема. Что она из себя представляет? Если писать приднестровское полотно основными мазками, не вдаваясь в полутона, то это почти 16 лет взаимных обвинений Кишинева и Тирасполя; военное противостояние 1992 года; многодневные и многодумные с нулевым КПД заседания совместных комиссий с привлечением третейских судей; торговые, железнодорожные и таможенные войны; встречи первых лиц, которые больше напоминали дуэли, чем дипломатические переговоры и миллиарды долларов упущенной выгоды. Достаточно? По-моему, более чем. И оба президента – России и Молдавии - прекрасно понимают это.

Все-таки не случайно большая часть переговоров Путина и Воронина проходила за закрытыми дверями. Не думаю, что чисто технические или даже финансовые вопросы нужно было прятать за семью замками. Обсуждалось, разумеется, самое наболевшее – Приднестровье. Оба президента явно интенсифицировали процесс сближения позиций. Понятно, почему. Во-первых, сама проблема слишком болезненна и дорога, а посему ее нужно всенепременно решить. Раз и желательно навсегда. Во-вторых, президенту России осталось меньше года исполнять полномочия главы государства, у Воронина срок чуть длиннее, но тоже выборы нового президента Молдавии не за горами. И обоим наверняка хотелось бы покинуть свои президентские кабинеты, выполнив историческую миссию политического решения приднестровской задачи. В-третьих, президенту Молдавии четко объяснили в Брюсселе: без решения проблемы Приднестровья Молдавии нечего даже заикаться о подаче заявки по вступлению в ЕС.

Следующая из насущных проблем - «винная война». Эмбарго от 27 марта 2006 года на ввоз в Россию молдавского алкоголя, не скрою, больно ударило по бюджету Молдавии и самолюбию молдаван. Затем последовали запреты на ввоз на российский рынок молдавской сельхозпродукции. Товарооборот между двумя странами, и так-то не блиставший большими цифрами и сбалансированностью, совсем перекосило на отметку «дефицит». Естественно, не в пользу Молдавии. Встречи двух президентов дали, казалось бы, необходимый толчок для возвращения status quo, когда молдавские вина заполняли почти половину импорта российского рынка.

Правда, остается вопросительный знак: а когда реально все-таки молдавские вина и коньяки появятся в российских супермаркетах? Отмашка «добро» на в