Грузия. Война амбиций и денег

Сегодня, в момент острейшего кризиса на Кавказе, наверное, самое время вспомнить, с чего начинался развал Советского Союза. Первым в кровавой череде межнациональных конфликтов, взорвавших некогда единое государство, стал 20 лет назад Нагорный Карабах. Затем были резня турок-месхетинцев в Узбекистане, бои в Приднестровье и в Абхазии, осетино-ингушские, русско-чеченские и многие другие столкновения. В конце 80-х годов сработали взрывные устройства с часовым механизмом, заложенные в фундамент СССР его строителями: произвольная перекройка карты Российской империи, насильственное переселение народов, немотивированные передачи земель от одной республики другой…

В период развала СССР все латентные конфликты вышли наружу. Набравшие ход центробежные силы привели не только к размежеванию пятнадцати «братских» республик, образовавших огромную Советскую империю, но и к распаду нескольких из них на составные части. И если первый из этих процессов, к счастью, прошел относительно бескровно – у союзной власти уже не хватало ресурсов помешать устремлениям республиканских элит, то во втором случае интересы республиканских властей и национальных элит столкнулись в жестком противоборстве, переросшем в межэтнические войны. Их плоды мы пожинаем до сих пор.

Подобное происходило и при распаде других тоталитарных или авторитарных межнациональных образований. Самый яркий пример – трагические события последних 17 лет в бывшей Югославии, ставшие следствием не только развала социалистической федеративной республики, но еще и перекройки карты Балкан после распада Австро-Венгерской империи в 1918 году.

Универсального решения таких коллизий, возникших в ХХ веке при распаде империй, до сих пор не найдено. Хельсинкские соглашения (1975 год) противоречивы в самой своей основе: как показала практика (в частности, недавние события в Косове), сочетать принципы нерушимости границ и права нации на самоопределение невозможно. История каждого клочка земли столь запутанна и противоречива, что бескровное разрешение территориальных споров требует очень терпеливой и осторожной политики. Мирный развод чехов и словаков показывает, что такая политика возможна.

Нынешняя Кавказская война тоже возникла не на пустом месте и стала следствием целого ряда давних политических решений российских правителей.

До второй половины XIX века Кавказ был для России постоянным источником неприятностей, но после военной победы (1859 год) ей удалось постепенно инкорпорировать местные элиты в имперские структуры, и ситуация в этом регионе оставалась сравнительно спокойной вплоть до начала гражданской войны в 1918 году. А после образования СССР начались многолетние эксперименты «вождя народов», понятно, имевшего особый интерес к кавказским проблемам. Неоднократные перетасовки горских народов, как карточной колоды, изменения административно-территориальных границ создавали минные поля, угрожавшие в будущем рвануть по всему периметру. И в момент коллапса СССР самым взрывоопасным стал именно этот регион: выяснить, кто, как и от кого может получить здесь независимость, было практически невозможно.

Концептуальная потерянность

В 1989 году совет народных депутатов Юго-Осетинской автономной области Грузинской ССР принял решение о преобразовании области в автономную республику, которая стала стремиться к объединению с Северной Осетией, входящей в состав России. Это в итоге и привело к кровавым межнациональным столкновениям. В начале 90-х годов руководству Грузии, Южной Осетии и России пришлось принимать срочные меры, дабы остановить нарастающий вал войны. Соглашение 1992 года о вводе миротворческих сил было спасительной на тот момент, но все-таки временной мерой. Ельцин и Шеварднадзе лишь приостановили часовой механизм взрывного устройства – точнее, передвинули стрелки на более позднее время, но само устройство не обезвредили.

С тех пор ситуация неуклонно обострялась – и из-за националистической политики Гамсахурдиа, а затем Саакашвили, и из-за непримиримой позиции поддерживаемы