Эдуард Лимонов: десятерых наших ребят походя убили на допросах

Шестидесятидвухлетний революционер Лимонов живет в Москве сразу на нескольких конспиративных квартирах. Он по-прежнему много работает и говорит, что уже не сможет сменить образ жизни вождя на тапочки и вязаный жилет. «Это и есть смерть. Зачем ее приближать?», – удивляется Лимонов. Корреспондент «Нового Региона» побывал в гостях у писателя и побеседовал с ним о литературе, политике, смерти, Боге и замученных детях.

О литературе:

«Новый Регион»: С каких пор вы не считаете себя «писателем художественной литературы»?

Эдуард Лимонов: С 90-го года я не пишу романов, а пишу, в основном, книги в жанре эссе. Есть еще и несколько книг воспоминаний.

«НР»: Вам приходилось ловить себя на неверных формулировках?

Э.Л.: У меня чувство слова от природы. Правильно говорить – это нечто генетическое. У меня родители говорили по-русски всегда красиво. И это, видимо, тоже досталось от их предков. Я говорю так, как они говорили.

«НР»: Вы называли себя «молодым негодяем». Кто вы сейчас?

Э.Л.: (обиженно) Я себя так не называл. Есть книга, но она сделана по мотивам и не является моей визитной карточкой.

«НР»: Значит, и от «Эдички» отрекаетесь?

Э.Л.: (сердито) Я это я. Я романов уже не пишу. И не хочу их писать.

«НР»: По какой своей книге вы бы хотели видеть экранизацию?

Э.Л.: Ни по какой. Я вообще ничего не хочу. Экранизация вообще такая вещь. Это другое искусство. Не литература. Идет упрощение. Экранизация – это всегда упрощение книг.

«НР»: Вы видели фильм «Русское» режиссера Александра Велединского?

Э.Л.: Видел.

«НР»: Что можете сказать о достоинствах фильма?

Э.Л.: (задумчиво) Не хочу ничего говорить. Плохо, когда из нескольких персонажей делают одного. Мне, конечно, понятно, что это законы жанра кино. Поэтому я особенно не расстраиваюсь, а вспоминаю слова Хемингуэя, который вышел из кинотеатра после премьеры фильма «Фиеста» о корриде в Испании. Вышел злой и сказал, что «режиссер думает, что если он возьмет сотню мексиканцев и несколько коров, то это будет коррида в Испании». Ха-ха-ха…Вот и я так. Смотрю на эти вещи здраво. Ну, а с другой стороны, такие фильмы должны расширять аудиторию покупающих книги.

О родителях, семье, Харькове и своей жизни в Москве:

«НР»: Вы часто навещаете своих родителей в Харькове?

«Э.Л.»: Я не могу у них бывать. Я даже не смог поехать на похороны отца, поскольку мне запрещен въезд на Украину.

«НР»: А вы пытались?

Э.Л.: В последний раз сразу как вышел из тюрьмы летом 2003 года. Тогда меня остановили на переезде «Коптевка» и задержали на несколько часов. Украинская «служба беспеки», безопасности по-нашему, задержала. Они утверждали, что я пытаюсь проникнуть, якобы, нелегально. И поставили в паспорте штамп, что мне до 2008 года запрещен въезд. Потом, как мне удалось узнать, продлили еще на год. Когда у меня отец умер, а я не смог поехать.

«НР»: Сколько лет вашей матери?

Э.Л.: У меня мать старая, сейчас ей 85 лет. «Оранжевая революция» или «неоранжевая», а служба беспеки у них все та же. Я мать давно не видел. Не потому, что не хотел.

«НР»: Творчество таких харьковчан, как группа «Пятница» вам знакомо?

Э.Л.: Нет, я о них ничего не знаю.

«НР»: Они как раз находятся в возрасте «молодых негодяев».

Э.Л.: Я не слежу за тем, что делается там. Совершенно давно отрезанный ломоть. С того момента, как я 40 лет назад уехал, меня больше не интересует Харьков.

«НР»: В Харьков для вас дорога «заказана», ну а за границей бываете?

Э.Л.: Я никуда не езжу, потому что мне не позволят вернуться.

«НР»: В Россию? Почему вы так думаете?

Э.Л.: Я знаю. И мне об этом сообщали. Когда я вышел из тюрьмы, мне активно совали мой заграничный паспорт, тогда еще он действовал, а сейчас уже устарел. Я просто убежден, что это самый легкий способ избавиться от меня здесь, в стране моих предков.

«НР»: А общегражданский паспорт у вас есть?

Э.Л.: Мне не давали общегражданский паспорт месяцев шесть. Только чуть не под новый год я сумел получить свой общегражданский пасп