Дешифровываем Путина

МОСКВА, 13 октября / РИА Новости /. «Политический журнал - РИА- Новости»

Встреча Владимира Путина с участниками дискуссионного клуба «Валдай», объединяющего ведущих политологов, экспертов по России и руководителей ведущих внешнеполитических и исследовательских научных центров, состоялась 9 сентября, но только сегодня она получила достаточный резонанс. Месседж президента, дошедший до главного заинтересованного адресата – политической элиты России, свидетельствует также и о невидимой миру идеологической борьбе в высшем эшелоне власти.

Обо всем этом председатель Совета по внешней и оборонной политике, замдиректора Института Европы РАН Сергей Караганов (он присутствовал на встрече с Путинам) беседует с президентом фонда «Политика», членом Общественной палаты Вячеславом Никоновым.

Сергей КАРАГАНОВ: «Путь, которым мы идем, еще не назван»

– Сергей Александрович, каковы ваши впечатления от этой встречи с Путиным? Насколько президент был искренен, какие сигналы лично вы восприняли в результате и какие сигналы должен был воспринять Запад?

-… Он говорил о том, что страна идет нормальным, естественным путем. Что мы не будем ни на кого наступать, но будем действовать предельно прагматично в соответствии со своими национальными интересами и без иллюзий относительно наших партнеров и друзей.

– Что это был за формат? С одной стороны, дискуссия носила как бы закрытый характер, а с другой – она явно была рассчитана на тиражирование, на медийное эхо. Зачем это было нужно?

– Закрытости не было. Хотя не было «живой» прессы, но всем участникам встречи разрешили цитировать и комментировать.

– Но все-таки это было рассчитано на распространение?

– Естественно, это было рассчитано на распространение. Ведь где-то треть присутствующих на экспертном уровне определяет отношение Запада к России. Вернее, отношение внешнего мира, потому что там были также и китайцы.

– Теперь у нас много говорят по поводу путинской интерпретации «суверенной демократии», прозвучавшей на этой встрече. Якобы на Западе поняли, что Путин демонтирует эту идеологему. Потом, уже в Москве, стали говорить, что на самом деле Запад неправильно понял. Прокомментируйте, пожалуйста.

– Путин сказал, что по этому вопросу существует дискуссия. И то, что в этой идеологеме, как вы выразились, а вернее, в выражении, включены понятия из разных сфер и что оно неидеологично. Однако идет поиск различного рода определений той системы, которую мы строим. Совершенно понятно, что мы строим демократическую, сильную державу, но путь, которым мы идем, еще не назван. Одно из этих названий – «суверенная демократия», но сам Путин с этим названием диссоциировался. Как и диссоциировался с названием «энергетическая сверхдержава». Даже подчеркнуто сделал это.

– Но есть и те, кто считает, что абсолютно не важно, что в данном случае скажет Путин, потому что сегодня он скажет одно, а завтра другое. Просто мы хотели бы понять: когда он так говорит, зачем он это делает?

– В мире идет борьба идей. Происходит частичная милитаризация политики, но что точно произошло – идеологизация политики. Вес страны в мире определяется ее имиджем – представлениями, иногда правильными, иногда ложными, о ее целях, о ее силе, о ее возможностях, о ее лидере. И лидер в последние годы занят тем, что формирует выгодный, с его точки зрения, образ сильной, уверенной в себе, независимой державы.

– Но в понятии «суверенная демократия» можно ставить первое слово вперед, а можно – второе…

– Вы мне задаете вопрос, который нужно задавать автору. Я считаю, что эта идея неудачна и даже писал об этом. Оксюморон. Демократия, если она есть, не может быть несуверенна, поскольку демократия – это власть народа. Другое дело, что существуют внешне демократические государства, которые управляются из-за рубежа. Существуют и автократии, которые управляются из-за рубежа. И наконец, существуют суверенные автократии. Самая суверенная автократия – страна Ким Ир Сена. Более просвещенная, более гибкая – Китай. Путин же ска