Чего боится Смирнов?

Глава непризнанного Приднестровья, похоже, подхватил
предвыборную лихорадку и чесотку.

Последние недели прошли под знаком высокой дипломатической
активности, направленной на возобновление процесса
приднестровского урегулирования. Кишинев посетили послы
стран-участниц ОБСЕ, в Брюсселе - по инициативе
действующего председателя этой организации прошли
консультации посредников и наблюдателей в переговорном
процессе, в Москве состоялись молдавско-российские
консультации. И заявления, и скупые пресс-релизы по итогам
всех этих мероприятий гласят: необходимо возобновить
переговоры в формате "пять плюс два". Кишинев к переговорам
готов - в любое время, в любом месте. Тирасполь же
вернуться за стол переговоров не смогли уговорить даже
более двадцати послов, аккредитованных в постоянном совете
ОБСЕ в Вене.

Приговоренный к пожизненному сроку

При зрелом размышлении в этой упрямой неуступчивости
Смирнова дать отмашку на возобновление прямого диалога
между Кишиневом и Тирасполем можно увидеть
одну-единственную, не очень-то уважительную причину.
Заключается она в следующем: Игорь Николаевич Смирнов очень
хочет вновь, в четвертый раз кряду стать президентом,
причем - с таким результатом, чтобы ни у кого не было
сомнений: он у нас один такой, единственный и неповторимый.

В свое время конституцию непризнанного Приднестровья принимали на референдуме. В результате народного волеизъявления в тексте Основного закона была зафиксирована вполне цивилизованная норма о том, что глава региона не может избираться на свой пост более двух раз. Но уже очень скоро Смирнов наплевал на "волеизъявление" и, убрав из своего окружения несколько неудобных фигур, наделил себя, любимого, правом царствовать в Приднестровье до скончания дней своих. На этот раз народ спрашивать не стали, а о том, что исковерканная конституция принималась все-таки на плебисците, постарались поскорее забыть. Хорошо еще, что Смирнов, внося феодалистские поправки в Конституцию, удержался от какой-нибудь циничной фразы, вроде: "А чего вы хотели, референдум-то - непризнанным был, значит - незаконным".

Гром грянул

До предыдущего избирательного цикла в Приднестровье жизнь Игоря Смирнова была относительно спокойной. Вялые - официальные, и активные - сепаратные переговоры с прежним кишиневским руководством гарантировали тираспольскому "хозяину" неприкосновенность его, раскинувшегося узкой полоской вдоль Днестра, с выходом в Бендеры "феодального поместья". Бойко идет торговля оружием, процветает контрабанда. Все, кто занимается этим сверхвыгодным бизнесом, естественно, делился. Личное благосостояние семьи Смирновых растет, как на дрожжах. Криминогенная обстановка к 2001-му году улучшилась: к тому моменту бандиты, близкие к Смирнову, истребили неорганизованных бандитов и легализовались, превратившись в респектабельных коммерсантов. Эвакуирован докучливый правдоискатель генерал Лебедь, его сподвижник Михаил Бергман, и теперь никто не раздражает разоблачениями и скандалами, да и транслировать их больше негде: телестудия "Аскэт-ТВ" 14-й армии исчезла вместе с командармом. Бесплатный газ гарантирует минимальные социальные блага, оборонные заказы - работу предприятий. Тишь-гладь. Ничто не предвещает грозы.

Но гром грянул. Вначале московские эмиссары создают в Приднестровье общественную организацию "Единство Приднестровья", с явным, "медвежьим" намеком на нынешнюю российскую партию власти, которая тогда называлась просто "Единство". В "Единство Приднестровья" входит практически весь директорский корпус, таким образом, организация получает автоматическую поддержку в лице коллективов промышленных предприятий. Очень неожиданно для многих приднестровское "Единство" завоевавшее к тому моменту уже не "административно-командную", а реальную популярность, эксплуатируя известный брэнд, открыв общественную приемную, обещая приднестровцам российские паспорта, фактически переходит в оппозицию режиму Смирнова. Внешне, вроде бы, все спокойно. Однако,