Была бы только почка. Жители целой деревни из-за нищеты продали себя на органы

В мире медицины сенсация. Генетикам из клеток пациента удалось вырастить полноценный мочевой пузырь и без осложнений пересадить его больному.

Ученые уверены: в скором времени методика распространится на почки и печень.

Случись прорыв в биотехнологии семью годами раньше — глядишь, не появилось бы в глухой деревеньке “поселения инвалидов”. Официально известно о 17 жителях села Менжир, что от отчаяния продали свою почку. На самом деле в турецких клиниках побывали порядка ста менжирцев!
Как сложилась судьба людей, принявших столь драматическое решение? В южной молдавской деревне Менжир, где у многих — две почки на двоих, побывал наш корреспондент.

“Нет леса без сухостоя” Примар (по-нашему — глава администрации) села моему визиту не рад:
— В соседнем Кагуле полно людей с одной почкой, в Чимишлии недавно парень продал один из парных органов, почему опять к нам? Уже ославили Менжир на весь мир.
Это Георгий Гребинча — о фильме, который сняли французы. Примар показал киношникам и деревенский лицей, и детский сад, и пекарню. Рассказал о штангисте, олимпийском чемпионе, выходце из Менжира. На экранах же всплыла не возрождающаяся деревня с покрашенными памятниками, а “поселение инвалидов” с глиняными хибарами. Крупным планом взяли тех, кто “сделал бизнес” на продаже собственной почки.
— И что им честно не работалось? — горячится Гребинча. — В селе есть сельхозартели, консервный цех, сушильный. Нет, получить деньги им нужно было быстро, много и не напрягаясь. Вот и полезли под нож!
Только о том, что работают эти предприятия лишь несколько месяцев в году, а зарплату рабочие не могут получить потом по полгода, примар почему–то умолчал. И никуда из тупикового села, что на самой границе с Румынией, не денешься. Чтобы попасть в Кишинев — надо колбаситься в ржавом “Икарусе” три часа. Билет в 20 лей (50 рублей) для многих сельчан — непозволительная роскошь.
“Ну пот! Ну пот!” — жестикулирует Гребинча. “Пот” по-молдавски “нет”. О “недоумках, продавших почки по цене свиных”, примар говорить не желает. Забот и без них хватает. Недавно, например, получили гранд, неслыханное дело — селу дали 25 тысяч “зеленых” на строительство дорог. По договору из деревенских жителей надо выколотить еще две тысячи. “А как?” — сверкает очками сельский глава.
Судя по средней зарплате в 25 долларов, действительно — никак!
Помочь мне найти “доноров” вызывается секретарь примэрии — Матвей. В прошлом — партийный работник, ныне он бойко пишет молдавские слова латинским шрифтом и пропагандирует румынизацию. О “коллективной сдаче почек” говорит как о заурядном явлении:
— Нуй пэдуре фэрэ ускэтурь!
Что означает “Нет леса без сухостоя!”
Выудив из папки список местных “однопочечников”, секретарь примэрии сетует:
— Не задерживаются “доноры” в селе, разбазарив полученные деньги, уезжают на заработки в Россию, Италию, Португалию. Только недавно двое укатили из деревни на лесоповал.
— Здоровье позволяет?
— Половина оставшихся пьют как лошади, значит, здоровы! — подводит итог Матвей. И советует: — О том, как сдавали почки, сразу не расспрашивай, замкнутся — слова не вытянешь. Они все запуганы до предела. Подписали договор, что их почка — бесплатный дар близкому другу или родственнику. Каждый из доноров сомневался — проснется после наркоза или нет. И сейчас они каждого куста боятся.
“Я не думала, что операция настолько ослабит моего мужа” Цивилизация в Менжире заканчивается вместе с единственной асфальтированной дорогой. Пробуксовывая на каблуках в скользкой полуметровой колее, я оказываюсь в другом мире. Кругом — глинобитные дома, крытые исключительно камышом. Худая кляча с повозкой, полной кукурузы, здесь кажется иномаркой. По дороге возничий Василе рассказывает:
— Первыми — семь лет назад — расстались с почками Федоре Плаченцеве и Николае Бурдане. Один купил подержанный “Опель-Кадет”, другой —