Андрей Негуца: «В Страсбурге видят нашу открытость»

Проходящие в Страсбурге парламентские ассамблеи — это яркие события, между которыми непрерывно идет не такая публичная, но от этого не менее важная работа. Её выполняют представители министров иностранных в СЕ — страсбургские послы. О том, какие сегодня задачи стоят на повестке дня, какие слышны оценки относительно того, что происходит в Молдове, «Пульсу» рассказал наш постоянный представитель в Совете Европы, посол Андрей Негуца.

— Андрей Кириллович, на последней парламентской ассамблее, которая стала известной благодаря своим громким дебатам по положению на Кавказе, нашего голоса слышно особо не было...

— Вы правы, наши депутаты не просили слова, чтобы высказаться по той сложной ситуации, которая сегодня сложилась в Грузии. Но это не значит, что Молдова не заявила свою позицию. Как вы помните, было заявление МИДЕИ, затем заявление правительства, которое недвусмысленно указало на необходимость решать любые конфликты в мирном политическом русле и вместе с тем подчеркнуло незыблемую позицию Молдовы относительно территориальной целостности и суверенитета.
Но сравнительный анализ того, что происходит на Кавказе, и того, что делается в Молдове, присутствует и без выступлений депутатов. На этой, октябрьской сессии Света Европы председатель конгресса местных и региональных властей (КМРВ) Явуз Милдон говорил о том, что надо на Кавказе перенимать опыт Молдовы — с точки зрения того, как находить общий язык с регионами.

— У нас в Кишинёве периодически появляется информация о громких делах, которые рассматриваются в ЕСПЧ. Какова нынешняя динамика?

— Для начала я хотел бы прояснить ситуацию по поводу назначения судей. Ещё раз напомню, что от имени органов республики работаем в вопросе избрания судьи, но после избрания один из 47 судей — от Молдовы — действует по европейской конвенции по правам человека, и это для него — высший закон.

К сожалению, несколько громоздкая махина Европейского суда по правам человека не позволяет говорить о текущей динамике — если судить по делам, по которым уже вынесен вердикт, поскольку зачастую дело рассматривается 3–5 лет.

Что касается Молдовы, то год на год не приходится. Если в 2007 году было рассмотрено много дел, то в 2008 году намного меньше, а в период май - сентябрь – в два раза меньше соответствующего периода за предыдущий год. Многие из заявок не принимаются в расследование из-за того, что они оцениваются как недостаточно подготовленные, или не рассмотренные в национальных судебных инстанциях всех уровней. Украина, страны восточных Балкан, Россия, Турция — вот основные «рекордсмены». При этом нельзя жёстко взаимообуславливать уровень развития судебной системы той или иной страны и количество дел в ЕСПЧ — по крайней мере, до тех пор, пока гражданское общество уже прошло пик «перегретого» отношения к этой международной структуре. Ведь в некоторых странах существует стереотип, будто подача иска в ЕСПЧ в одночасье может обогатить. Этим, кстати, к сожалению, пользуются некоторые неправительственные организации и адвокаты, которые эксплуатируют такие представления. Пока в Молдове такой тип отношения к Европейскому суду ещё очень силен.

Что же касается вашего вопроса (вы, вероятно, сквозь призму ЕСПЧ хотели узнать, что происходит с нашей судебной системой), то, по крайней мере, тут, в Страсбурге, все мои собеседники отмечают, что судебная система у нас развивается. Президент Молдовы Владимир Воронин предложил предоставить гражданам право индивидуального обращения в Конституционный суд республики (после рассмотрения в нижестоящих судебных инстанциях). Осуществить это сложно, необходимо заменить некоторые статьи в Конституции, но это позволит более внимательно рассматривать дела граждан на местном уровне, отпадет необходимость во многих случаях обращаться в ЕСПЧ. В Страсбурге это предложение молдавского руководства расценивается как положительное.
Но, отмечая позитивную динамику в развитии судебной системы, все неизменно добавляют: «останавливаться нельзя».

— Сегодня со сторон