Живописная проповедь Ахлупина

В жизни встречается много необъяснимого. На днях нечто из этого ряда совершил известный кишиневский художник-иконописец и реставратор Александр АХЛУПИН, расписавший в свое время 15 молдавских храмов, посетивший многие знаменитые лавры.

Помоги мне тебя написать

На недавней обширной персональной выставке в Историческом музее, пресветлой от золотых тонов полотен и образов этого неистово влюбленного в жизнь, в людей и природу мастера, зрители дольше всего задерживались у скромной картины с молящимся монахом, словно мощный магнит был заложен в этот холст.

Общается с Богом здесь чудотворец 19-го века, ливанский святой Шарбель. Как это сделано - непонятно, но образ - дышит и пульсирует. Возможно, голографический эффект и одухотворенность его - результат «горячего письма» нагретым маслом в сочетании с растопленным воском. Или чего-то еще.

Александр с сыном-тезкой только что вернулись из Ливана. Там добрались они до монастырского склепа с мощами Шарбеля, расположенного высоко в горах. Но пусть лучше сам все расскажет Сан Саныч.

- Об этом монахе-целителе я много слышал, и мысль о нем глубоко засела во мне, по капле наполняя, как стакан с водой. На одной из моих выставок ко мне подошла женщина и напомнила о Шарбеле. Кстати, мне нравится писать молельников - они такие прозрачные, воздушные, радостно-изможденные от близости к Божественному.

И вот некоторое время я созревал, как плод на дереве. В пробивший час икс попросил у Шарбеля разрешения, то есть благословения свыше. Это во мне глубоко и прочно сидит - уважительное отношение к старшим по возрасту, по духу. Проси и дано будет. Недаром ведь одна из моих икон замироточила - это от благоговейного отношения и внутреннего восторга души.

Итак, обращаюсь к Шарбелю: «Помоги мне тебя написать». И почувствовал: открылось какое-то «окно».

Портреты пишутся не за один сеанс. Великие мастера делали это в 10-40 присестов, чтобы уловить сердечные вибрации персонажа. Я написал Шарбеля за 10 часов - с 9 утра до 19 вечера. И, кажется, углядел что-то главное, в чем был абсолютно спокоен. Было ощущение, что я стою у огромного теплоносителя (вроде печи). Словно сам постник находился рядом.

Далее события развивались так. На одной из встреч в Митрополии оказался консул Молдовы в Ливане Илие Насар, ливанец по происхождению, который посмотрел на портрет и сказал: «Это Шарбель. Как вам это удалось? Вы его видели?» Я ответил отрицательно. И затем высказал пожелание лично преподнести холст в дар монастырю святого Шарбеля в Ливане. Мы обменялись визитками.

И тут в Ливане разразилась война, дороги и аэропорт оказались разбомбленными. Я не боюсь бомбежки, к тому же полагал, что «вмешательство» Шарбеля как-то поможет остановить это безумие. Но мои слова не были услышаны, и понятно - консул заботился о нашей с сыном и наших спутников безопасности.

После войны он сдержал свое слово и выслал приглашение. И тут я узнал, что у него есть сын по имени Шарбель. То есть вновь проявилось влияние святого - звено к звену складывалась цепочка знаков и событий.

Я написал еще один образ Шарбеля, размером поменьше, который во мне уже зрительно-осязательно отпечатался. Это была попытка отблагодарить праведника за внимание ко мне. Портреты получились одинаковые и в то же время по состоянию разные.

Кстати, митрополит всея Молдовы Владимир, вручивший мне на вышеупомянутом вернисаже Орден Андрея Рублева (по Указу Патриарха всея Руси Алексия II), увидев портрет монаха, сказал: «Это Шарбель». Потому что сам посетил Ливан в 2005 году в качестве паломника и побывал в том монастыре. Это еще больше укрепило меня.

Владыко письменно благословил меня, то есть я получил и духовную, и в виде документа подмогу в дорогу. Это не перестраховка, а желание поддержки церкви - посредника между нами и Богом.

И вот - Ливан. Никогда не забуду те лица. Горы. Силу жизни и внутреннее благородство ливанцев. Напряжение и страх, разлитые в воздухе. В этой стране испокон веку не было армии, жителям ее не свойственна вражда