Ян Райбург: «Теперь я сам пою свои песни!»

Когда в творческой среде и просто среди любителей эстрады заходит речь о Яне Райбурге, все в один голос говорят: «Это наш молдавский артист, это наш знаменитый исполнитель и создатель песен» - и все считают, что вы артист Молдовы, хотя столько лет не живете в нашей стране. Как вам удаётся быть так далеко и быть так близко к своим поклонникам в Молдове?

- Есть такое выражение - "чем дальше, тем ближе". Выехав в 1991-ом году в США, я не оторвался от молдавских корней. Уехал я по обстоятельствам, по которым многие люди тогда сделали такой шаг. Потому что здесь в то время была полная неразбериха во всем, особенно - в музыке. Она была никому не нужна. Многие тогда говорили, что мне в такое время делать здесь нечего, мол, «у нас тут революция, а у тебя песни о любви, о какой-то там дружбе, о цветах..." Это были не только разговоры, мне просто негде было выступать. А песни – моя единственная профессия, как я думал тогда. И я решился, уехал, можно сказать, в никуда.

Это «никуда» продолжалось довольно долго: около 2 лет я работал там в разных местах, весьма далеких от творчества, потом был небольшой бизнес. Сейчас я живу в Кишиневе, и получается, что у меня как бы два дома. Но по-настоящему, дом мой всё-таки здесь, а не там. В Молдове я родился, здесь появились на свет мои родители, бабушки с дедушками, даже точно не знаю, сколько поколений.

Что касается Америки - это прекрасная страна, куда никто никого не звал, все сами туда приехали, но она постаралась дать людям возможность проявить себя. Я люблю Америку. Но, наверное, Бог так устроил, что по чувствам и эмоциям Родина у человека одна.

- Вы и там пришли к творчеству?

- Лет через восемь-девять после отъезда. Поначалу я вообще не занимался музыкой. У меня был бизнес, рестораны. Я пытался сделать из ресторана филармонию, приглашал туда многих музыкантов отсюда. Мне хотелось работать с людьми, которых я знал, которым близка наша музыка, искусство и той и нашей страны. Я больше занимался тем, что привозил в США артистов, нежели бизнесом. Причем это даже нельзя назвать продюссированием, я был чем-то вроде «Матери Терезы».

Но однажды я проснулся и сказал себе: если Бог дал мне что-то, то я должен делать это и дальше. То есть – сочинять, творить. И с 2001 года по сегодняшний день я выпустил 9 компакт-дисков.

Я написал много песен. Не 20 и не 50, а за 100, может быть ближе к 200. Но вы знаете, в Америке никому не нужна музыка отсюда. Европейская музыка там практически не востребована. Там есть музыка, которую поют только афроамериканцы - хип-хоп, рэп. И когда я вижу, что здесь у нас люди пытаются изобразить на другом языке нечто совершенно чуждое им, это вызывает недоумение. Зачем подражать?! Никакой афроамериканец не сыграет так, как молдаванин на скрипке или на аккордеоне. Это наша душа, ментальность, жизненный опыт, индивидуальность народа, наконец. И это, может быть, гораздо более ценно, нежели нынешняя эстрадная мода. Или, как сегодня говорят, - шоу-бизнес.

- Или попса.

- Попса - это даже не популярная музыка. Музыка, которая рассчитана на тинэйджеров, людей не старше 20 лет. Мое субъективное мнение, конечно,
и я не навязываю никому свои представления и понимаю, что мои песни кому-то нравятся, а кому-то не нравятся... Но исполнители, которые поют эту попсу, в основной своей массе - не певцы, не певицы, это коллективы симпатичных девочек с длинными ногами, которые только открывают рот, потому что сегодня принято исполнять под фонограмму, и выдают очень часто песню не посредством чувств и голоса, а педалированием внешности.
- Вроде тех манекенов, которых одевают, раскрашивают…

- Бесспорно, бесспорно. Им приятно, что они в этой тусовке, больше ничего. Они, может, и зарабатывают-то почти ничего, но зато они на сцене. В этих тусовках они и находят себе какого-нибудь спонсора, за которого потом выходят замуж. Это стало стилем жизни многих представителей «попсы» на постсоветском пространстве, да часто и в Восточной Европе. А что касается заг