Вот тебе, бабушка, и «мин херц»!

Несколько дней назад глава Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охраны культурного наследия РФ Борис Боярсков заявил, что российские музеи недостаточно активно занимаются возвратом принадлежащих им предметов искусства из стран СНГ. Оказывается, никто с боярского плеча никаких шуб дарить не собирался. А только разместил во времена СССР во временное пользование свое добро в республиканские музеи.

Вообще, чего-то в этом роде давно стоило ожидать. Там, где прописывается НАТО, не место дешевому российскому газу, а тем более, прошлым подаркам. И если у вас, к примеру, прочно обосновалось ОБСЕ или что там еще, типа фонда Сороса, - пусть они и дарят вам картины, вазы и все такое. Развод так развод! Слоники – врозь.

Дележ внутри СНГ впереди предстоит серьезный. И это, похоже, только первая ласточка. Так, заявка, колебание струн. Чтобы не забыли, что, почем и откуда.

А вот почему руководитель Росохранкультуры г-н Боярсков скромно посчитал, что в молдавском Национальном музее искусств только 11 экспонатов, на которые может претендовать Россия, – понятия не имею. Это ведь как считать. Хотя некоторым молдавским работникам культуры не откажешь в чувстве предвидения ситуации - не случайно на одном из электронных сайтов музея его биография значительно сокращена и подправлена. И если ей верить, то собрание предметов искусства Нацмузея каким-то чудом сформировалось еще до войны (то есть, конечно, «при румынах», как в простоте душевной говорят в народе), пережило войну, бомбежки и разруху и так же безмятежно и плавно пронеслось через советскую власть, СССР и внесло себя в сию цветущую пору.

ПРО САРАНЧУ И ПРЕТЕНЗИИ

Но в том-то и дело, что г-ну Боярскому, похоже, есть где развернуться с претензиями: все добрых 80 процентов собрания русского и западноевропейского искусства в нашем музее - это дары в послевоенные годы двух крупнейших музеев России – московского «Пушкинского» и ленинградского «Эрмитажа». Стало быть, в этих более чем пяти с половиной тысячах единиц собрания - не 11 «российских» даров, а сотни картин, графики, гравюр, пастелей и прочего. Основной костяк коллекции: Рерих, Шишкин, Серебрякова, Айвазовский, Иванов, Перов, Саврасов, Коровин и т.д. Это разнообразно представленная западноевропейская живопись, «голландцы», известные школы позднего итальянского Возрождения, это, наконец, даже Ренуар, не говоря о великолепнейшей коллекции японских гравюр XVII –XIX вв., где сверкает звездой первой величины Утагава Хиросиге, и ничем не хуже - Китагава Утамаро или Утагава Кунисада.

Недаром, говорят, в трудные перестроечные годы японцы периодически исподволь закидывали удочки – нельзя ли как-то этой классикой поделиться с ними, то есть ее просто продать? И дорого давали…

Г-н Боярсков пока ничего не знает, но в перспективе он сможет выступить с критикой минувшей и нынешней политики нашего Нацмузея в отношении «русских даров», вспомнить, так сказать, все «былое» и уйти «в думы». Про день сегодняшний скажу вкратце: он «на троечку», может, с плюсом... Это, разумеется, моя сплошь субъективная оценка. Потому что наверняка сотрудники музея и его директор Тудор Збырня патриотично выставляют себе круглые «пятерки». Об этом говорят хотя бы оптимистичные интервью в прессе (главным образом о ремонте здания многомиллионной стоимости), не оставляющие и тени сомнения, что день лучезарен, а впереди нас ждет еще более светлое будущее.

Могу поделиться: мои сомнения лежат в нескольких областях. Сомнения вызывают как жизнь отдела зарубежного искусства (где прописаны российские дары), так и творческое существование музея в целом. Что касается жизни музея, который сейчас усиленно ремонтирует свое здание на углу улицы Пушкина и 31 Августа и совершенно забросил второе здание по бульвару Штефана чел Маре («Дом Херца»), зияющее выбитыми стеклами накануне зимних холодов, то он взял курс на современную